Командор войны

Единственным по-настоящему массивным предметом в комнате было мягкое кресло во главе стола, из которого на Серебрянца смотрел тощий мужчина лет тридцати, с редкими волосами и невыразительным лицом.

— Ваши очки на столе, Лев Моисеевич.

— Спасибо. — Профессор дрожащими руками водрузил их на нос и заискивающе посмотрел на хозяина кабинета. — Вы… то есть я…

— Хотите знать, почему вы здесь?

— Да, — выдохнул Серебрянц.

— Я решил, что мы должны поговорить.

Профессор изобразил слабое подобие улыбки:

— О чем?

Не спуская с Серебрянца цепких бесцветных глаз, хозяин кабинета взял со стола листок бумаги:

— О вашей работе, Лев Моисеевич. О том, чем вы занимались в последние годы.

Это было настолько неожиданно, что профессор потерял дар речи.

— Вас это удивляет?

— Я… я уже и мечтать не мог, что моими трудами… моей работой кто-то сможет… что кому-то будет интересно в наше время…

— Ваша работа, безусловно, очень своеобразна, — согласился хозяин кабинета, — на первый взгляд она кажется несколько… диковатой. И поэтому не привлекает внимания серьезных инвесторов. Я же, со своей стороны, отношусь к вашим исследованиям весьма серьезно. Поверьте, Лев Моисеевич, весьма серьезно, и готов обсудить наше возможное сотрудничество. В ответ я ожидаю максимально полного изложения ваших трудов.

На глазах профессора выступили слезы.

— Я не могу поверить.

— Придется, — жестко отрезал хозяин кабинета.

— Да-да, конечно. — Серебрянц собрался. — Я хотел сказать, что не могу поверить, что сегодня, в такой день… Это счастливый день для меня! Все одно к одному!

— Что одно к одному? — насторожился собеседник."

"— Понимаете, — жарко зашептал профессор, доверительно наклонившись к столу, — сегодня я получил первое реальное доказательство своей теории. Первое! Я видел все собственными глазами!

— Что вы видели?

— Оборотня! Настоящего оборотня!

Хозяин кабинета помолчал. Затем снял очки и откинулся на спинку кресла:

— Я бы хотел, чтобы вы рассказали мне об этом, Лев Моисеевич. Подробно и со своими комментариями. Можете начинать — у нас не очень много времени.

* * *Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь.

Москва, Ленинградский проспект,

16 сентября, суббота, 13.15

Из высокого окна просторной светлой комнаты открывался прекрасный вид на одну из самых оживленных московских развязок: Ленинградский проспект делился на Волоколамское и Ленинградское шоссе. Многочисленные автомобили деловито сновали по мостовым, перестраиваясь и разворачиваясь, прибавляя скорость и притормаживая на светофорах, сигналя друг другу и зависая в пробках. Обычная будничная суета. Доминга любил смотреть на нее. Он мог часами наблюдать за сложными автомобильными развязками, но совсем не от безделья.