Бог Войны

Потом третья…

Вскоре я позволяю виолончели играть самой, и меланхоличная музыка распространяется по мне, как целебный бальзам.

На мгновение весь шум и люди исчезают. Остаются только я и моя виолончель. Как это было всегда, всю мою жизнь.

Но посреди черной тьмы стоит безумная загадка — высокий, неподвижный, пугающий мужчина с ледяными серыми глазами.

И почему-то его присутствие вызывает во мне холодок страха.

Я не играю ни для кого из этих людей, судей или критиков.

Впервые я играю для себя.

Однако я хочу, чтобы он увидел меня в самом ярком свете. Я хочу, чтобы он посмотрел и пожалел обо всем, что сделал со мной.

Я хочу, чтобы он понял, что потерял меня. И хотя у него аллергия на чувства, я надеюсь, что его это немного заденет.

Или много.

Или достаточно, чтобы я смогла зашить свои зараженные раны."

"Я с трепетом вдыхаю последнюю ноту первой и единственной части сонаты, которую играю сегодня вечером.

Разрозненные аплодисменты заполняют зал, а затем превращаются во все более громкий шум. Я медленно открываю глаза: люди аплодируют и кричат «Браво», во главе с Ари.

Только теперь с ней нет Илая.

Мой внутренний монолог, который я вела несколько секунд назад, падает на пол, когда на меня обрушивается более сильная эмоция. Отторжение.

Я встаю на нетвердые ноги и несколько раз кланяюсь, в основном чтобы скрыть дрожание губ.

Когда я выпрямляюсь, чтобы уйти со сцены, мой каблук замирает на полу, а губы разъезжаются.

Илай идет ко мне, неся массивный букет красиво уложенных розовых цветов.

Я дважды моргаю, пытаясь вернуться к реальности, но все, что я вижу, — это как мой муж преодолевает расстояние своими длинными ногами, а затем предлагает мне цветы.

— Ты хорошо справилась, — его прохладный, грубый голос звучит в воздухе, как колыбельная.

— Кто ты и что ты сделал с моим жестоким, бесчувственным мужем?

Его губы трогает легкая улыбка.

— Наслаждайся этой версией, пока можешь.

— То есть до того, как в чат войдет твой злой близнец?

— Что-то вроде того, — он кладет цветы мне в руки, и я остро ощущаю вспышки фотокамер. — Я никогда не сомневался в тебе.

— Значит, хоть кто-то из нас, — я чувствую, как мои щеки становятся на тон розовее, чем цветы, несмотря на все мои попытки остаться незамеченной. — Я готова пойти домой, поесть супа, а потом заставить Сэм пустить кровь из ушей, болтая без умолку.

— Ерунда. Мы должны отпраздновать.

Мои губы раскрываются второй раз за минуту, прежде чем я прихожу в себя.

— Я не выигрывала никаких соревнований. Это не повод для празднования.

— Ты впервые после долгого времени чувствуешь себя комфортно с виолончелью, и я считаю, что это достаточная причина.

— Ари присоединится к нам?

— Нет. Она уже едет в дом твоих родителей, пока мы разговариваем.