Бог Войны

Пора бы тебе осознать то, что мы все знали уже много лет, — она улыбается. — Ты собираешься с ним поговорить?

Я отчаянно качаю головой.

— Ава… Возможно, ты не увидишь его в течение нескольких месяцев или лет после того, как тебя положат в больницу.

— Ничего страшного. Не думаю, что не развалюсь на кусочки и не превращусь в эмоциональный беспорядок, если увижу его лицо. Я позволила себе поверить в невозможную сказку, где мы вместе создадим счастливую семью, но все это оказалось иллюзией.

— Если кто-то и может воплотить это в реальность, так это ты.

— Не в моем нынешнем состоянии. Я ударила его ножом, Сеси. Даже если он сможет это забыть, я не смогу. Меня пугает мысль о том, что я могу снова причинить ему боль — даже непреднамеренно. Именно поэтому мой мозг выбрал амнезию. Мысль о том, что я причинила ему боль, сломала меня настолько, что я не смогла бы жить дальше, сохранив эти воспоминания.

— Так ты сдашься? Вот так просто?

— Вот так просто. Если только не буду уверена, что больше не представляю угрозы для него и, самое главное, для себя, чтобы ему не пришлось иметь дело с инвалидом.

— Ты не инвалид. И ты можешь сказать ему все, что думаешь. Если то нечестивое количество звонков, которое он делает Ари и мне, о чем-то говорит, я уверена, что он будет ждать столько, сколько потребуется.

— Я не хочу, чтобы он ждал. Будет лучше, если он уйдет.

— Это практически невозможно.

— На его плечах лежит большая ответственность. Он переживет эту мрачную главу в своей жизни.

— И ты позволишь ему?

— А почему бы и нет?

— Ава… в университете ты превращалась в разъяренную ведьму всякий раз, когда видела рядом с ним женщину. Ты делала своей миссией отгонять их, словно ядовитых мух, и мы обе знаем, что ты делала это, потому что не могла смириться с тем, что он мог быть с кем-то еще. Ты и сейчас не можешь, учитывая все те убийственные планы, которые ты вынашивала о других женщинах, флиртующих с ним в последние несколько месяцев. И теперь ты говоришь мне, что с готовностью будешь наблюдать за тем, как он живет дальше?

— Я должна. Я должна быть достаточно зрелой, чтобы отпустить то, что никогда не было моим, — мои следующие слова вырываются сдавленным тоном. — Даже если это причинит боль.

— О-о-ох, иди сюда.

Сесили обнимает меня, и я тихонько плачу, прижимаясь к ней.

Хотелось бы, чтобы я в последний раз плакала из-за Илая Кинга.

Но мои слезы, кажется, считают, что они принадлежат ему.

Как и все остальное во мне.

Глава 42

Коул

Я понял, что моя жизнь не будет спокойной, как только этот гребаный ублюдок подошел к моей старшей дочери в день ее рождения и поцеловал ее в губы.

Это случилось, когда ему было шесть лет.