Бог Войны

Мне немного больно, но я могу потерпеть.

— Ты можешь вытерпеть, когда мой член входит в тебя, да?

— М-м-м…

Я лижу раковину ее уха, что, как я обнаружил, ей нравится. Из нее вырывается дрожащий вздох, она хнычет, а ее плоть становится горячей.

И со мной покончено.

Чертовски покончено.

Я теряю свой чертов разум.

Стон вырывается из меня, когда я подкладываю подушку под ее живот, чтобы она устроилась в эротичной позе. Еще одним шлепком по заднице я приподнимаю резинку стрингов, а затем позволяю ей с шлепком ударить по ее плоти. Ее горловой стон эхом отдается в воздухе, а мой член твердеет и упирается в трусы, как будто ее губы обхватывают его.

Я быстро прогоняю этот невозможный образ, расстегивая ремень.

— Это будет быстро и грубо, красавица. Я не могу медлить или разводить нежности.

— Да, пожалуйста.

— Иисус гребаный Христос, — почему мне так нравится звук ее мольбы? Если бы она хоть раз сказала «пожалуйста» вне секса, я бы отдал ей все — включая мой чертов рассудок.

Я одним движением стягиваю с себя брюки и трусы. Мой налившийся член упирается в полувиднеющийся пресс, на головке блестит сперма.

Мои пальцы находят ее клитор, и я поглаживаю его методичными кругами. Она такая мокрая, что с моих пальцев капает ее возбуждение, и спальню наполняет непристойный звук.

Моя жена становится все более податливой, ее ноги раздвигаются все шире, а стоны становятся все громче.

— Назови меня красивой еще раз, — она приподнимается, вцепившись пальцами в матрас.

Когда я ничего не говорю, она поворачивает голову в сторону, вероятно, чтобы посмотреть на меня. Однако я обматываю ремень вокруг ее горла и держу его и ее волосы, когда опускаю ее лицом вниз.

Раздвинув ее ягодицы, я скольжу членом по ее мокрой дырочке, вверх и вниз, в мучительном ритме, от которого напрягается мой пресс.

Ее приглушенные стоны наполняют воздух, она пытается извиваться, чтобы пригласить меня внутрь своей блестящей киски, но я сопротивляюсь.

С трудом.

Моя хватка на ремне становится смертельной, пока я не убеждаюсь, что он не порвется под давлением.

Нет ничего, чего бы я хотел больше, чем овладеть ею, как гребаное животное, и снова наблюдать, как ее кровь смешивается с моей спермой, но эта больная мысль лишь заставит меня потерять ее навсегда.

Поэтому я продолжаю растирать наши соки вместе, звук эхом разносится в воздухе, а запах ее сладкой киски вдыхается моими ноздрями.

— Илай… о боже… — бормочет она. — Пожалуйста…

Я чувствую, как дрожат ее бедра, когда она оседлала и насаживалась на мой член. На мгновение я замираю, наблюдая, как ее розовая киска скользит вверх и вниз по моей длине отрывистыми, отчаянными движениями, которые все еще выглядят утонченными и невинными.

Господи.