Бог Войны

Напряжение между нами нарастает, когда его пронзительный взгляд блуждает по моему лицу, задерживаясь на груди и ногах с голодом, который заставляет мои чувства пылать. Его руки словно стягивают с меня платье, грубо ласкают, овладевают мной, берут меня.

На мгновение я забываю, как правильно ходить, и напоминаю себе, что нужно делать шаг за шагом.

Когда я достигаю подножия лестницы, я держусь на расстоянии, боясь, что загорюсь, если подойду слишком близко.

— Не нужно так хмуриться, — я пытаюсь разрядить обстановку своей радостной энергией. — Я опоздала всего на двадцать минут. Это, похоже, рекорд.

— Ты сейчас же переоденешься.

— Но почему? — я осматриваю себя сверху вниз. — Я вполне прилично одета.

— Ты совершенно соблазнительна.

Я сглатываю, преодолевая сухость в горле.

— Я не буду переодеваться. Мне потребовалось много времени, чтобы подготовиться и почувствовать себя красивой. Ты не отнимешь этого.

— Ава…

— Либо я пойду так, либо не пойду вовсе.

— Тогда не ходи.

Я издаю возмущенный звук.

— Нет. Я пойду. Я, что, зря готовилась.

Прежде чем он успевает запереть меня в моей башне из слоновой кости, я проношусь мимо него к двери, где ждет Лео.

Он открывает дверь машины, стараясь не смотреть на меня, вероятно, потому что его босс уволит его быстрее, чем он успеет моргнуть.

— По крайней мере, сотри помаду, — говорит Илай, как только опускается на заднее сиденье рядом со мной.

Я дуюсь.

— Но это часть образа.

— Сотри ее, Ава.

— Не-а, — я посылаю ему воздушный поцелуй в попытке разрядить обстановку. — Расслабься, дорогой, это всего лишь помада…

Слова еще не успели вырваться из моего рта, как его рука обхватывает мое горло, заглушая любой протест.

Его лицо так близко, что я чувствую мятный вкус его дыхания.

— Не шути со мной, Ава. Я не люблю делиться своими вещами с другими, я ясно выражаюсь?

Меня пробирает дрожь страха и чего-то откровенно сексуального. Он действительно устроит мне ад, если узнает об измене, не так ли?

Я пытаюсь отстраниться, но он хватает меня за волосы, пока его губы не касаются моих при каждом слове.

— Я, блять, ясно выражаюсь?

Я киваю, просто чтобы он отпустил меня.

— Используй свой голос.

— Да, хорошо, — мои губы касаются его при этих словах, и между бедер разливается жар.

Машина трогается, и Илай отпускает меня, а затем откидывается на спинку своего сиденья, как монарх. Я провожаю его взглядом, доставая зеркальце и принимаясь приводить в порядок волосы.

— У меня ушло полчаса, чтобы сделать прическу, — ворчу я.

— И всего несколько секунд, чтобы испортить ее, — отвечает он с ужасающим садизмом. Этот человек — крепкий орешек. Честно говоря, я понятия не имею, что заставляет его тикать, кроме ОКР.

Он непрозрачен, как мутный пруд, размытый ливнем.