Бог Войны

— Тебе не следовало играть с моим огнем, миссис Кинг, потому что ты не переживешь того, что я хочу с тобой сделать.

Полоска ткани касается моих рук, когда он хватает их и кладет передо мной на ковер. Хотя он угрожающе накрывает меня всем телом, он сдерживается, иначе уже раздавил бы меня. Смерть, которую, как ни странно, я бы ни в малейшей степени не сочла отвратительной.

Я завороженно наблюдаю, как он обматывает галстук вокруг моих запястий, завязывая его в узел, который я не смогла бы развязать, даже если бы захотела.

Глубокое волнение вспыхивает во мне пурпурными красками при мысли о том, что Илай меня связал. Никогда в своих самых смелых мечтах я не представляла себе такой сцены. Моя кожа горит от такого сильного возбуждения, липкость покрывает мои бедра, а сухость поселилась в задней стенке горла.

— И что ты хочешь со мной сделать? — пробормотала я незнакомым голосом. Я даже не знала, что могу звучать так безумно от желания, так возбуждаться от мужчины, которого, как я была уверена, вытравила из своего сердца и души.

Но, возможно, в этом процессе я упустила из виду свое тело.

— Я хочу пометить тебя, миссис Кинг, — он сжимает в кулаке мои волосы и приподнимает меня так, что моя спина оказывается вровень с его грудью, а его темные, полные похоти слова вливаются в мои уши. — Я хочу сделать тебе больно, поставить синяки и овладеть тобой так основательно, что ты будешь испорчена для всех остальных мужчин. Я хочу чувствовать твою боль, видеть мои шрамы на твоей фарфоровой коже. Я хочу душить тебя, кусать твои губы и соски, оставлять свое присутствие на всем твоем теле, прежде чем ворвусь в твою тугую киску так безжалостно, что ты будешь умолять меня остановиться.

Температура моего тела поднимается настолько до опасного предела, что я удивляюсь, как не взорвалась, как коробка с фейерверком. Я настолько неловко мокрая и горю от желания, что боюсь, если пошевелюсь и случайно потрусь киской об пол, то кончу прямо здесь и сейчас.

Какая-то часть меня знает, что я должна быть встревожена его словами, но я никогда не была нормальной.

Дыхание вырывается из меня неглубокими порывами, которые отскакивают от ковра и оседают на верхней губе.

— Умоляй меня остановиться, — приказывает он глубоким, спокойным голосом. — Это твой единственный шанс сказать те чертовы слова, которые оттолкнут меня навсегда.

— Не…

— Что не?

— Не останавливайся, — мне стыдно за то, что мои слова звучат так жалобно, но это чувство длится только до тех пор, пока его голос снова не заполняет мои уши.

— Ты даже не представляешь, на что подписалась, красавица, — это прозвище прозвучало как рычание, когда он опустил меня обратно на пол и расположился позади меня. — На колени, задница вверх.