Бог Войны

Представляю, как заблестят его глаза, если он увидит их в таком неорганизованном виде.

Идеально.

Я ложусь на живот и продолжаю есть сладкую вату, перелистывая страницы огромной книги о Столетней войне.

Я даже не читаю. Это абсолютно неинтересно.

Вся идея в том, чтобы испортить книгу.

Я фотографирую свои липкие пальцы, ведро сладкой ваты и гору его книг, а затем отправляю ему.

Ава: Интересные штуки.

Я не могу скрыть улыбку, когда его ответ приходит незамедлительно.

Железный Человек:Ты заляпала страницы сахарной ватой, Ава?

Ава:А я-то думала, что твои дедуктивные таланты уже заржавели.

Железный Человек:Прочь из библиотеки и забери с собой это ведро для террористов.

Ава:Но я не хочу. Кстати, ты можешь объяснить это?

Я обвожу красным строчку в книге, даже не читая ее, подчеркиваю или выделяю несколько других, а затем загибаю страницу для пущей убедительности. Удовлетворенная своей работой, я делаю снимок и отправляю его ему.

Он не отвечает в течение одной долгой минуты. Кажется, я довела его до сердечного приступа.

Весело.

Надо было раньше сыграть на его склонности к организованности. Неудивительно, что он отделил целой комнатой мою и его части библиотеки.

Ава: Ээээээй. Ты еще здесь?

Железный Человек:Абсолютно, но ты — нет, когда я закончу с тобой.

Ава: О, умоляю. Я просто невинно прошу о помощи.

Железный Человек: В тебе нет ничего невинного. В чем причина твоего бунтарства?

Ава: Я просто спокойно читаю.

Железный Человек:Хаотично — более подходящее слово.

Ава:Ты прав, никакого спокойствия тут нет. Я на всю врубила хеви-метал. Наши соседи заявили бы на меня в полицию, если бы не система звукоизоляции. Сэм эвакуировала из помещения почти весь персонал, так что остались только я и твои книги. Никто не спасет их от моей строгой системы подчеркивания. Какая жалость.

Я отправляю еще несколько фотографий с заметками, но на этот раз он не отвечает.

С ним неинтересно.

Как только я думаю, что придумала, как с ним пошутить, он с легкостью отшивает меня.

Мое разочарование достигает опасных высот, и я хватаю средневековый роман из своей драгоценной коллекции, а затем ложусь на живот посреди его претенциозных книг.

Как по мне, им не помешало бы познакомиться с более качественной и менее снобистской литературой.

Подняв ноги в воздух, я скрещиваю их в лодыжках и погружаюсь в мир герцога-грабителя с сомнительной моралью, поедая больше сладкой ваты, чем положено.

Это несправедливо. Почему в книгах мужчины лучше?

Сделайте петицию о превращении всего мужского населения в мужчин, написанных женщинами. Пожалуйста и спасибо.

— Какого черта ты делаешь?

Я ненавижу привкус возбуждения, который проникает в меня при звуке его глубокого, изысканного и подозрительно спокойного голоса.