Бог Войны

— Скажи это снова, — она резко вдыхает и кладет холодную руку на мою грудь, ее движения неуклюжие и неуверенные. — Скажи, что ты считаешь меня красивой.

— Я считаю, что ты настолько красива, что иногда мне больно на тебя смотреть.

— Красивее, чем твои бывшие девушки?

— У меня никогда не было девушки, но даже если бы и были, они не сравнились бы с тобой.

Ветер завывает, едва не унося зонтик, а дождь усиливается, намочив мою руку, которую я не прикрыл, чтобы уступить Аве все место под зонтом.

Она проводит влажной ладонью по моему лицу, гладит и щиплет мою щеку, как будто я кукла.

— Ты настоящий?

— На сто процентов.

— А что, если ты перестанешь быть настоящим?

— Не перестану.

Она поглаживает мои губы.

— Я тоже думаю, что ты красивый.

И тут, внезапно, она хватает меня за обе щеки, встает на цыпочки и прижимается своими губами к моим.

Я на мгновение опешил, учитывая, что она никогда не прикасалась ко мне в таком состоянии. Она едва терпит мои прикосновения и, честно говоря, предпочла бы Сэм или даже Хендерсона вместо меня.

Сэм обычно помогает ей принять ванну, приносит ведерко сладкой ваты и остается рядом с ней, пока она окончательно не устанет.

На самом деле, мое присутствие, похоже, расстраивает ее и провоцирует эти приступы, поэтому я ограничиваю свое время с ней и не касаюсь ее без крайней необходимости."

"Но она была в порядке на протяжении нескольких недель, несмотря на ту ошибку, когда я не смог удержаться и довел ее до оргазма пальцами. Она говорила, ходила, читала, играла на виолончели и выводила меня из себя каждым своим словом.

Я ошибочно подумал, что это новое начало. Поэтому совершил еще одну гребанную ошибку, продолжая прикасаться к ней, встречаться с ней, и дав ей шанс возобновить свое увлечение музыкой.

Зубы Авы впиваются в мою нижнюю губу, и металлический привкус взрывается на моем языке, когда она шепчет мне в губы:

— Хочешь узнать один секрет?

— Какой секрет?

— Я собираюсь сделать тебе больно, — она произносит слова еще тише, после чего опускается обратно на пятки, с потерянным взглядом и сутулой осанкой, лишенной ее обычной элегантности.

— Почему ты собираешься сделать мне больно? — я спрашиваю.

— Ш-ш-ш, — она прикладывает палец к моим губам. — Это секрет. Не говори никому, хорошо?

Я киваю, и она, дрожа в своем промокшем платье, опускает руку, которая казалась жесткой, как доска.

— Ты все еще думаешь, что я красивая?

— Да.

— Даже несмотря на то, что я разрушу тебя?

— Возможно.

— Лжец, — она смеется, затем обнимает меня. — Эй, мистер Кинг?

— Да?

— Трахни меня.

— Не сейчас.

— Тогда, когда? Я хочу, чтобы меня трахнули.

Она трется своим животом об мой член, и мне не нравится, как он реагирует на ее малейшее прикосновение.