Война за Проливы. Решающий удар

А может, дело было не в смерти нового главнокомандующего, а в том, что десант на азиатском берегу в полной оперативной пустоте начал выполнять свою задачу, ударами с тыла захватывая одну за другой береговые батареи на азиатском берегу пролива.

Возникает впечатление, что турецким начальникам при султане Абдул-Гамиде вовсе не приходил в голову сценарий с высадкой русских десантов на Черноморском берегу по обе стороны горла пролива. Предполагаю, что замыслы турецкого командования были таковы, что русский Черноморский флот всей массой, вместе с гружеными десантом пароходами, вломится в Босфор, чтобы с пистолетной дистанции около километра подвергнуться расстрелу с обоих берегов пролива. Никаких мер для обороны со стороны суши на батареях предпринято не было. Говорят, лет десять назад, аккурат после греко-турецкой войны, взбодрившей Абдул-Гамида, тут побывала большая комиссия из европейских фортификаторов, искавших способ понадежнее запечатать Босфор от русского вторжения. Но предложенные меры показались султану дороговатыми, и потому все ограничилось косметическим ремонтом земляных укреплений. На Чаталже произвели хоть какие-то работы, усиливающие устойчивость этого рубежа против лобовых атак пехоты, – а тут решили, что сойдет и так…

После того как турок оттеснили до полпути к Стамбулу и ниже по Босфору прошли русские броненосцы, которым вменялось поддерживать штурм города, в восьми километрах от горла Босфора, у самого селения Сарыер, наши саперы навели через пролив километровый понтонный мост. Это по нему на азиатский берег широким потоком пошли пехота и кавалерия, предназначенные для полного захвата азиатского берега и расположенного на нем пригорода Ускюдар (Скутари). Эта операция поставила турецкие войска, обороняющие османскую столицу, в безвыходное положение. С этого момента урусы, то есть мы, окружили их со всех сторон, и турки не могли ни получить снабжение, ни сбежать из города, насквозь простреливаемого корабельной артиллерией. В эту же мышеловку попал и новый султан, который то ли замешкался, то ли не предполагал, что все может так обернуться."

"Дело уже шло к приказу об общем штурме, и тут, будто очнувшись от наваждения, султан Мехмед Пятый прислал парламентера под белым флагом с предложением о начале переговоров о капитуляции. Как я предполагаю, войск в его распоряжении имелось еще предостаточно, да только их морально-психологическое состояние было весьма далеко от идеала. Эта армия давно бы обратилась в бегство, да только бежать из окруженного Стамбула оказалось невозможно. Убивать за веру эти люди соглашались, а вот умирать за нее – уже нет.