Война за мобильность: Наследие исполинов

Вместе со спецами-пехотинцами, которые скорее всего спецами были только по совместительству, он собирался добровольно отдаться в руки шат-тсуров. А настоящих искателей Земля планировала как-то вывезти — да хотя бы на том же парламентерском боте, о котором толковали десантники.

Но разве позволит вражеский крейсер-громада ускользнуть боту, пусть он и элитный? Даже после того, как будет захвачен поисковый рейдер?

Скотч сомневался. А Семенов, похоже, нет. В сущности, Семенов и спецы обрекали себя на пытки и, смерть. Во имя того, чтобы тайна искателей досталась все-таки людям, а не скелетикам. И еще Скотч понял: Семенову не впервой умирать. Просто раньше Семенов знал: какая-то часть его души возродится в старом теле с новыми воспоминаниями, наверняка ложными. А на этот раз он умрет окончательно. Разница лишь в малом. И Скотчу стало нестерпимо жутко.

Было видно, как Семенов приближается к рейдеру, как взбирается по трапу, как спускается в люк.

Скотч ожидал, что рейдер тут же взмоет в небо. Но… Все оказалось куда прозаичнее. Внезапно густая цепь шат-тсуров, окружающих летное поле, стала видимой. У них отключился боевой камуфляж. И еще Скотч заметил, что индикатор готовности на трофейном лучемете погас.

Крейсер в который раз поставил техноблокаду.

— Так! — скомандовал Скотч шепотом. — Все назад! Выбираемся в окно, и к лесу!

Дважды повторять не пришлось — близкие спины вражеских солдат убеждали лучше слов."

"У «черного хода» дежурил мистер Литтл. В данный момент он нервно осматривал ружье.

— Не трудись, не стрельнёт, — обратился к нему Скотч. — Техноблокада.

Антигравы тоже не запустились. Поэтому пришлось попросту сигать с подоконника. На пути к рощице, у метеобудки, нос к носу столкнулись с шат-тсуром, выходящим из нее.

Ближе всех оказался Солянка. Он выпростал руку из кармана, рванул зубами какой-то пакетик и вытряхнул содержимое прямо шат-тсуру в физиономию. Шат-тсура срубило, а остальные принялись безудержно чихать. Но к роще все равно при этом отступали.

— Черт побери! Что это было? — спросил Цубербюллер, когда убрались с голого места и утерли выступившие слезы. Солянка печально вздохнул и безнадежно махнул рукой:

— Перец… каледонский… До последнего хранил…

— Ё-моё… — только и ответил Скотч. — Ну и маньяк ты, дружище! Ладно, пошли.

Турбазу они обошли по широкой дуге, поминутно ожидая если не огня, так окрика из кустов. А к памятной полянке вышли около полудня.

Всю дорогу Скотч думал о Семенове и незавидной его судьбе. И о том, что война — очень страшная вещь. И еще о том, что даже к ирреальности происходящего рано или поздно привыкаешь.

— Нас ищете? — спросили измотанную команду из укрытия в колючем шаре полисаула совсем рядом с тропой.