Война за мобильность: Наследие исполинов

Лишь навалившаяся апатия мешала Скотчу встать, взять Семенова за грудки и высказать все, что накопилось в душе.

Даже по сторонам и вперед Скотч почти не смотрел. И чувство времени поэтому утратил. Не толкни его в бок один из разведчиков — так и валялся бы на платформе, глядя в никуда.

От толчка Скотч вздрогнул и очнулся.

Над головами нависал край планетарного крейсера. Неправдоподобно огромный диск начисто заслонял небо в секторе запад-север. В подбрюшье этой рукотворной громады тлела россыпь огней, от габаритных до индикаторных, и даже дневной свет не в силах был приглушить или разбавить их пронзительное свечение.

Платформа все время шла низко, задевая за кроны деревьев, но можно было не сомневаться, что с крейсера ее уже давно засекли.

Скотч не имел представления, зачем они полезли в самое пекло. Именно туда, где искателей жаждали видеть пленными проклятые скелетики. Но возражать разведчикам-землянам просто не осталось моральных сил.

Скотч слишком устал. Последние дни — дни, когда снедала утомительная ответственность и догладывала постоянная опасность — начисто опустошили его. До такой степени, что теперь Скотч и сам не понимал — как сумел выдержать так долго?

— Просыпайся, — сказал разведчик; кажется, его звали Майки. — И своих буди, разделяться пора.

Скотч встал; платформа тем временем зависла над удобной полянкой и снизилась. Места были знакомые: от турбазы команду сейчас отделяло километров семь. Рядом имелись полянки и побольше, куда без труда можно было посадить средний планетарник вроде поискового рейдера.

Вяло спрыгнув на почву. Скотч наконец осознал, что в голове сильно гудит, а уши будто ватой набиты. Ночные передряги не прошли бесследно.

Приблизился Семенов.

— Ты как? — поинтересовался он бесцветным голосом. Скотч скорее угадал смысл по губам, чем услышал.

— Отвратительно, — признался Скотч. Желание брать Семенова за грудки поутихло, но окончательно все еще не прошло.

— Нужен проводник к турбазе. Справишься?

— Конечно! — заверил Скотч, с некоторым изумлением чувствуя, что морально оживает с каждой секундой. Даже боль куда-то отступила. Возможно, Скотч подспудно дошел до мысли, что досаду и злость правильнее выместить на скелетиках, чем на своих, будь они хоть во сто раз черствее и бесчувственнее Семенова.

Подошел разведчик-капитан.

— Кого из гражданских разумнее оставить за старшего? — спросил он очень серьезно. — Разумеется, из здоровых. Скотч, ни секунды не сомневаясь, ответил:

— Костю!

— Позови!

Спустя секунду непривычно мрачноватый Цубербюллер предстал.

— Константин! — обратился к нему капитан. — Мы не можем тащить раненых вплотную к космодрому, пока там хозяйничает арьергард шат-тсуров. Поэтому раненые останутся здесь.