Японская война. 1904 (СИ)

Подошел поближе…

— Джек, а вы случайно не сбежать решили? — я узнал американца.

Тот резко обернулся, в глазах мелькнул страх, а потом я приметил грязную липкую массу, которую он почти забил в свою трубку. В памяти невольно всплыло, что писатель дожил всего до 41 года и умер в том числе из-за наркотиков. И не здесь ли, рядом с Китаем, он подсел на опиум?

— Где достали? — первым делом мне нужно было убедиться, что во всем этом не замешан кто-то из моих солдат.

— В Сеуле… — немного потерянно ответил тот. — Взял на всякий случай, и… Знаете, иногда так хочется забыться.

Не знаю, что там у Джека случилось дома, но это сейчас было и не важно. Я протянул руку, забрав сначала трубку, а потом и все остальные запасы.

— Знаете, почему мне не хочется забываться? — я посмотрел в глаза писателю.

— Потому что вы сильный, а я слабый? — тот криво усмехнулся. — Вы дворянин, а я — простой парень с рабочих окраин, который рос без отца.

— И часто вы себя жалеете?

Американец замер, словно получив пощечину.

— Если вы пришли меня оскорблять, то даже мое положение не дает вам такого права.

— Я пришел по другой причине, но раз уж вы мне попались… — я развел руками. — Я не хочу забываться, потому что у меня есть дело, которое важнее даже моей жизни. И вам, если у вас есть хоть капля желания исправить свою, я хочу предложить что-то похожее.

— Предлагаете мне вступить в русскую армию? Не думаю, что это возможно.

— Не думаю, что это невозможно, но вы правы, это было бы неуместно. Вы — писатель и еще, как я понимаю, социалист?

Джек с вызовом кивнул.

— Меня это устраивает, — махнул я рукой. — Знаете, чего не хватает этой войне? Честного человека, который знаком с пером и запишет все, как было на самом деле. Не для Токио или Санкт-Петербурга, не для Лондона или Вашингтона, а правду. Про простых офицеров, про простых солдат. Я готов обещать, что со мной вы пройдете через все жернова этой войны. А вы готовы ли стать моим полковым летописцем?

— Как Немирович-Данченко был летописцем Белого генерала? Мечтаете о славе Скобелева? — Джек понял меня по-своему.

— Можете сравнивать себя с кем угодно.

— Вы будете решать, что пойдет в печать?"

"— Боже упаси, — я махнул рукой. — Готов читать ваши тексты уже только в газетах. Два условия: посылать их надо будет не только в Америку, но и в Россию. Остальные страны — на ваше усмотрение. И второе — никакого опиума.

— Это… — американец растерялся. — Слышал, что в России много пьют, думаю, водка меня устроит.

— Разрешаю вам пить только со мной, — я подвел черту. — Только учтите, я пью редко, только после побед.