Японская война. 1904 (СИ)

Хотели бы вы пойти в бой, зная, что вас прикрывают ребята, похожие на старых вас, которые все будут делать по-своему?

Мишек и Фрол переглянулись, вздрогнули, а потом мы все разом отвлеклись на суету у бродов. Я вскочил на ноги, чтобы разглядеть, что там происходит, и… Судя по огромному количеству лошадей и всадников, это вернулся из очередного рейда генерал Мищенко. И не с пустыми руками. Я видел вереницы захваченных телег, половину из которых занимали мешки и ящики с добычей, а другую половину… Покрытые повязками и кровью тела. Раненые!

— Мишек, беги к нашим медикам, пусть выдвигаются к берегу в полной выкладке. Фрол, а ты — к Врангелю и Хорунженкову. Пусть усиливают дозоры на той стороне, чтобы никто не смог к нам неожиданно подобраться.

Вот такое вот нерациональное использование снайперов, но что делать. Я проводил парней взглядом и на мгновение задумался… Не хотелось рисковать, снова проводя операции без полного понимания местных особенностей и ограничений, но, если на кону будет чья-то жизнь, в стороне не останусь. Как и обещал! Заглянув к себе, я прихватил сумку с медицинским инструментом, доставшимся мне от доктора Шевелева, а потом двинулся вниз.

Понадобится или нет, но я буду готов."

"[1] Да, заказы по каталогам появились уже тогда. А Гвардейское общество, когда-то начавшееся с 25 тысяч вклада Александра III, через какое-то время превратится в тот самый Военторг, о котором вы уже, наверно, слышали.

Глава 11

— Господин полковник, вы уже слышали? — меня нагнал доктор Слащев. — Больше трехсот раненых, наши захватили японский арсенал, а те его подорвали почти в последний момент.

— Как близко был взрыв? — я невольно представил три сотни пострадавших с тяжелыми ожогами, и в этом времени подобный диагноз — это приговор.

— Точно не знаю, но многих посекло, — доложил Слащев, и я выдохнул. Посекло — это хорошо, значит, взрыв был не так уж и близко. — Повезло, что именно сейчас к нам приехал с инспекцией Роман Романович Вреден, корпусный хирург из 3-го Сибирского. А то у нас-то своего нет, а так — всех, кого можно, вытянем.

Я ничего не ответил, потому что знал имя нашего гостя даже не из исторических книжек, а еще из Медицинской академии. Роман Романович Вреден — несмотря на фамилию — оказался крайне полезен для отечественной медицины. Изучение шока, новые виды полостных операций, а главное, он был тем, кто вторым после Пирогова написал «Практическое руководство по военно-полевой хирургии». В общем, личность.

Мы тем временем добрались до медицинского лагеря, который раскинулся прямо на берегу Ялу. Тревожно защемило в груди — такая беспечность. К счастью, рота Хорунженкова и сотня Врангеля уже переходили на ту сторону, и стало немного полегче.