Японская война. 1904 (СИ)

 — Помните, как он на прошлой войне сражался? Один против десяти китайцев вышел, один из своего взвода уцелел!

— И я вот теперь задумался, а действительно ли были те китайцы, — усмехнулся Аникин, и Ивась покраснел. — Или и тогда он сбежал, прикрывшись своими.

— А даже если и сбежал? — Ивась вскочил на ноги и сжал кулаки. — Это ведь не наша война, не наша земля. Братцы, вы вот никогда не думали, а что мы здесь делаем? И почему чужой полковник за нас решает судьбу своего, одного из нас?

— Не наша война? — Гусин тяжело вздохнул. — То не мне судить, как и не мне останавливать тех, кто захочет бросить винтовку и хоть в бега податься. Но! — ефрейтор с тихого спокойного голоса перешел на рев. — Если кто-то решил сбежать в бою, то это не мудрость, а предательство, правильно полковник сказал. Ты вот, Ивась, хоть и читаешь нам Плеханова да агитируешь за всякое, но остался. Встал в одну линию и пошел против японца, один к десяти. А Панчик спрятался за спины. За наши спины, за таких же солдат. Так какой он мне после этого свой?

Разговор как-то сам собой затих, да и не было ни у кого особых сил болтать. Ночь не такая и длинная, а на завтра готовились новые работы и учения. И пусть внутри порой поднималось раздражение, что они пашут, а другие полки отдыхают, но солдаты видели, как разительно отличаются их позиции от всех остальных, и это придавало сил и злой решимости.

* * *Сижу, порчу бинокль и старый скальпель. Бинокль жалко, скальпель — нет. Он еще со времен Крымской, с деревянной ручкой, то есть продезинфицировать его в принципе невозможно. Зато лезвие тонкое, самое то, чтобы нагреть на огне и прожечь крепления для будущего перекрестья прицела. Кстати, изначально я думал, что разметку можно будет сделать прямо на одной из линз — ничего подобного. В таком случае прицел просто расползался на пол-окуляра, перекрывая обзор.

А вот если перекрестие расположить самостоятельно чуть дальше второй линзы, то уже все работало, нужно было учесть только две сложности. Очень тонкий материал для перекрестья и правильное расстояние, чтобы сфокусировать его в бесконечность. Решение, как ни странно, нашлось очень быстро. Разочаровавшись в местной проволоке, которой не было нужной толщины, я неожиданно увидел свое отражение и просто перешел на волосы.

Мои, увы, оказались, слишком толстыми, у первого попавшегося мне под руку Врангеля — слишком ломкими, а вот у Буденного — и тонкими, и крепкими. Они прошли все тестовые испытания, когда я, закрепив их на горлышке фляги с помощью смолы, побросал ее, потряс и даже выстрелил с нее пару раз, прижав дулом мосинки. Впрочем, меня по-прежнему мучили сомнения, и тут еще капитан Хорунженков добавил дров.

— Если нужна крепкая, тонкая и прочная нить, может, шелк взять? — предложил он.