Японская война. 1904 (СИ)

А здесь хватило и саперов, которые заминировали все подступы перед нашими позициями. И более того, я нашел на складах проволоку — еще не колючую, но и так из нее получилось создать неплохую полосу препятствий. Вбили бревна, натянули, прикрыли кустарником — уверен, выбравшихся на наш берег японцев будет ждать не самый приятный сюрприз.

А потом было последнее нововведение, на которое я решился перед будущим боем — запретил стрелять залпами.

— Но, ваше высокоблагородие! — возмутился Хорунженков, которому я первому рассказал о своей идее во время тренировочных стрельб. — Как можно отказываться от опыта, которому сотни лет?

— А винтовки с пятью патронами в магазине у нас тоже сотни лет? — возразил я. — Я же вижу, что когда солдаты стреляют залпами, то отсечка идет по самому медленному. То есть беглым огнем мы смогли бы выпустить в полтора раза больше пуль. И это не говоря о том, что все вместе они стреляют в направлении врага, а по одному солдаты хотя бы могли пытаться целиться."

"— Ваше высокоблагородие, — капитан, как и всегда, когда был не согласен, обращался ко мне предельно формально, — это ваши снайперы могут попадать с большой дистанции, им беглый огонь удобен и полезен. А обычный солдат, если будет стрелять и постоянно мазать, то очень быстро потеряет уверенность в себе. Залп же, даже не очень точный, обязательно кого-то да заденет. Уже успех, и людям попроще.

Я на мгновение подумал, что в словах капитана есть смысл, но потом тряхнул головой.

— Нам же не только боевой дух важен. А тут простая математика: больше пуль, прицельнее огонь, враг станет чаще падать. Неужели это вдохновит солдат меньше, чем залпы?

— Вячеслав Григорьевич, — Хорунженков смягчился и заговорил уже совсем другим тоном. — Вы иногда как будто впервые решили увидеть, чем живут нижние чины. Все же знают, если стрелять по отдельности, то минимум треть строя не будет этого делать. Может быть, где-то в середине кампании эти цифры изменятся, но в первом большом бою многие заробеют… Тут как в переходе: сначала один не стреляет, потом те, кто рядом, потом затихает вся рота.

— То есть дело не в военной составляющей, а в морали? — я задумался.

Могу ли я воодушевить своих солдат так, чтобы каждый из них пошел в бой до конца? Интересная задача… В этот момент с той стороны Ялу донесся топот, а потом сквозь пелену дождя показались возвращающиеся эскадроны Мищенко. Его рейд тоже закончился, и, судя по большому количеству красных повязок, которые я вижу даже на другом берегу — совсем не так удачно, как хотелось бы.

Следующий час казачья бригада переправлялась через реку и расползалась по лагерю, я же на всякий случай дошел до дивизионного госпиталя.