Радиоактивная война

Но на все нужно было время, зато теперь мы достигли почти идеала производства.

В голосе Шубина звучала неприкрытая гордость за «проделанную работу». Он подробно рассказал, как обустроено «осиное гнездо», так что американские спутники-шпионы, оснащенные аппаратурой, буквально вынюхивающие повышенный радиоактивный фон, по несколько раз на день пролетая над этим районом, не смогли засечь ни урановые разработки, ни изготовление ядерного оружия. Причина тому – правильное планирование подземного комплекса. На глубине ста двадцати метров находились служебные помещения и оборудование для обеспечения работы лаборатории по обогащению урана и монтажу взрывных устройств, которые хранились на глубине двухсот метров, спрятанные под толстой природной плитой гранита, надежно скрывающей повышенную радиацию. А еще глубже, на трехстах метрах, добывали сырье. Сообразив, что рабочие, действующие по-стахановски, с отбойным молотком наперевес, выдерживают не более полугода, решили пойти более современным путем – в породе сверлили шурфы, потом туда закладывали взрывчатку. После взрыва за дело принимались японские горнодобывающие роботы, они измельчали руду до нужной кондиции, грузили в специальные контейнеры и поставляли в лабораторию. Для того, чтобы скрыть фонящую разработку, на нижний уровень шла винтообразная штольня, по которой была проложена узкоколейка. Миниатюрный локомотив доставлял по ней взрывчатку и необходимое оборудование.

– К двухтысячному году наши спецы собрали первый фугас, мощностью двадцать килотонн, – наконец с пафосом произнес Яков Михайлович. – А к две тысячи второму их было уже пять.

– Ну не коллекционировать же вы их собирались? – негромко спросил Вармаков.

– Верно подмечено, молодой человек, – уже совсем освоился среди смертников экс-полковник."

"– Используя мои давнишние дипломатические связи на Ближнем Востоке, мы стали вести переговоры с Саддамом Хусейном. Ирак длительное время находился в международной изоляции и в любой момент мог стать объектом агрессии Америки, ядерные фугасы – вот единственное, что могло остановить новую войну.

– И много вы хотели за свои цацки? – снова не удержался от вопроса Макс.

– По двести миллионов за каждую.

– Не слишком ли дорого? – теперь спросил частный детектив. Названная сумма превышала все его способности восприятия, потому что была больше, чем бюджет некоторых африканских стран. Но тем не менее вопрос ничуть не смутил отставного военного разведчика.

– Есть вещи, которые считаются абсолютно бесценными, скажем, «Мона Лиза» да Винчи, или что-то в этом роде. Почему? Да потому, что в единственном экземпляре. Если бы атомные фугасы продавал еще кто-то, то они стоили бы вполовину дешевле.