Война на Дунае

Хотя ведь только-только вот всё прикрыто там было. Всё, теперь весь мешок под учебные патроны для роты Топоркова пошёл. Для боевых нужд он ведь непригодным теперь стал. А что, Алексей Петрович, про мир что-нибудь слыхать? У нас среди солдат молва ведь идёт, что с приездом князя Потёмкина турки непременно на поклон к нему пойдут. Что нет у них силов уже дальше с нами воевать. Да и духом после Фокшан с Рымником и взятия Измаила они очень сильно упали. Вон, рассказывают, как янычары из Исакчи драпали от наших на последних поисках, пока мы этих беслы добивали. Нет уже в османах былой стойкости. Самых упёртых-то ведь мы уже повыбили, а те, что в живых остались, по нескольку раз от нас бегали. Чай привыкли турки к такому вот манёвру?

– Рано пока расслабляться, Василий, – проговорил, вставая, полковник, – ещё предстоит нам изрядно пожечь пороху у Дуная. Так что ты настраивай своих на это. Из дозорной роты ребятки с того берега с докладами приходят о том, что турки опять с силами собираются. Большие подкрепления им сюда из-за Шумлы и Балкан гонят. Видно, надеются они последним своим ударом переломить весь ход этой войны. Согласись, обидно будет – четыре года гнать неприятеля, а под самый конец ему взять и уступить.

– Это да-а, – согласился сержант. – Чего же это, зазря, что ли, вся кровь была пролита? Не уступим, Алексей Петрович, дожмём турку!

Глава 3. Беседы за чаем

Месяц май пришёл в Валахию с грозами и проливными дождями. Большая вода на Дунае в половодье несла по реке крупный мусор, брёвна и деревья, закрыв на время плаванье по ней любых судов. На правом, турецком берегу остались две разведывательные группы егерей. На все увещевания Алексея Кунгурцев твёрдо отвечал отказом.

– Нет, нет и ещё раз нет, даже не проси меня, Лёшка! – качал он головой. – И так была большая вода, а после этих ливней вона чего вообще на реке творится! Вчера казаки вдоль нашего берега на кончебасе вверх пошли, думали аккуратно до Галаца догрести. Куда там! Через две мили бревно борт пробило. Двое утопли! А шли-то в пяти саженях всего от берега. Каза-аки! – поднял он указательный палец вверх. – Которые всю жизнь свою на чайках по Днепру да по морю ходили. Не чета вам, зелёным ящерицам. Вы бы там точно все потопли. Не боись, Алексей, отсидятся твои в плавнях, чуть успокоится Дунай – сразу же их заберём.

Вечером Алексея навестил Толстой.

– Чего такой хмурый? – с порога полюбопытствовал он. – Не вернулся ещё Воронцов? Нет никаких вестей с того берега?

– Ещё ты потереби меня с этим! Нет, не вернулся! – буркнул Егоров.

– А кто ещё теребит-то? – пристально посмотрел на него Митя.