Война за мобильность: Наследие исполинов

Семенов и Саня обосновались на палубе, сбоку от рубки, у открытых дверей, каждый по своему борту.

— Как там наши, интересно, — задумчиво сказал Семенов. — Переправились уже, наверное.

— Должны… Хоть бы не напортачили при зачистке. Скелетики сейчас как раз к оврагу подходят.

— Слушай, — испугался вдруг Скотч. — А сканерами их засекут? В пещере еще туда-сюда, там слой почвы все таки. Могли и не заметить. Но в лесу, у самого берега…

— Нас ведь не заметили. Не переживай, таких вот глушик, — Семенов кивнул на прилепленный над нагрудным карманом шарик, — хватает на всех. Я оставил Плужнику соответствующие инструкции. Так что все защищены и от сканеров, и от «генераторов тоски».

— А не напутают ничего? Все-таки чужая техника, да вдобавок секретная наверняка.

Семенов покровительственно усмехнулся:

— Вадим! Я тебя уверяю: искатели — очень, очень ответственные люди. Ты в выборах хоть раз участвовал?

— Ну участвовал, — признался Скотч, не совсем понимая, куда клонит собеседник.

— Индекс социальной значимости у тебя какой?

— Ну двенадцать.

— У Плужника — сорок.

— Ого! — поразился Скотч и впечатленно присвистнул. — Много!

— У Сани Веселова, к слову, двадцать четыре. Вдвое выше, чем у тебя. И он среди искателей считается сопляком, кадетом.

Скотч невольно покосился на Веселова. Тот, положив руки на планшир, а голову — на ладони, неотрывно глядел на зеленую стену настоящих диких джунглей Табаски, на берег, который никогда не подвергался терраформированию.

— А у тебя какой индекс? — поинтересовался Скотч у Семенова.

Агент усмехнулся:"

"— У меня их четыре. И все левые, для прикрытия.

— А истинный?

— Сотрудники нашей организации не имеют индекса социальной значимости. Собственно, у меня нет ни имени, ни фамилии, ни личного кода. Я получаю все заново перед каждым заданием.

— А между заданиями? Как же ты живешь между заданиями?

Семенов улыбнулся еще шире:

— Такого состояния у нас не бывает, чтоб совсем без задания. Иногда после очередного боевого выхода я получаю задание отдыхать — как сейчас, например. Соответственно, под это меня снабжают именем, фамилией, счетом, личным номером. Историей жизни. Всем необходимым.

— Блин, — вздохнул Скотч с пониманием. — Тяжко вам живется. А настоящая история наружу не просится? Настоящие воспоминания? Детство там, юность? Родители, первая любовь?

— У меня не бывает таких воспоминаний, Вадим. Они стерты. Нам прочищают мозги после каждой завершенной операции. Я, к примеру, не помню, чем занимался до того, как угодил сюда на психокондиционирование. Оставлено только самое необходимое.

Скотч поражение замер, сжал руки на штурвале и медленно-медленно обернулся к Семенову.