Любовь-война

Нет, я, конечно, предполагала, что рано или поздно Шульц узнает, кто был источником сплетни про его орган, но не думала, что он будет предъявлять мне претензии по этому поводу прямо вот так открыто, в лоб. Все-таки это ужасно стыдно обсуждать с ним такое! Аж под землю провалиться хочется!

- Ну… Я просто думала, что мужское достоинство в прямом и переносном смысле всегда одного размера, - старясь не тушеваться, отвечаю я.

Вот такая я стерва. Принимай подачу.

Шульц удивленно вскидывает брови, а затем гримаса ярости искажает его доселе благодушное лицо. Он резко подается вперед, и расстояние между кончиками наших носов сокращается до считанных сантиметров. В глазах парня плещется злость, а голос вибрирует какими-то новыми угрожающими нотками:

- Что ты хочешь этим сказать? Что во мне нет достоинства?"

"- Конечно, нет! – задирая подбородок повыше, выдаю я. – Для тебя понятия «дружба», «честность» и «преданность» - лишь пустые звуки! Поэтому достойным человеком я тебя никак не считаю!

- И это мне говорит та, кто предал свою стаю и перебежал на сторону врага?! – взрывается он. – Какая же ты лицемерка, Кавьяр!

- От лицемера слышу!

Несколько мгновений Шульц буравит меня таким испепеляющим взглядом, что я искренне удивляюсь, как он до сих пор не прожег мою кожу. Ноздри парня гневно раздуваются и, кажется, я вот-вот услышу скрежет его зубов. Он, наверное, меня сейчас растерзает, а я даже пикнуть не успею – больно уж вымахал за последнее время.

- А давай я докажу тебе обратное? – на выдохе говорит он. – Ну, про размер достоинства… Хочешь?

Вместе с последней фразой Андрей резко обхватывает мою руку и проталкивает ее между нами. А еще через миг мои пальцы неожиданно касаются его паха. Да-да, того самого места, в котором находится его… Ну, вот этот самый. Короче, вы поняли.

Совершенно шокированная происходящим я молниеносно одергиваю ладонь. Так быстро, будто кипятком обожглась, будто кожу ошпарила.

Естественно, я не успела ничего ощутить или нащупать, но сам факт того, что этот негодяй позволил себе такую неслыханную дерзость, лишает меня рассудка. За кого он меня держит? За одну из своих шаловливых подружек, готовых наглаживать его везде, где он попросит?!

Много их у тебя, Шульц, было? Ну, тех, кто не отказывал, кто руку не убирал? Голову на отсечение даю, что много. Ты же, блин, красивый, как демон-искуситель… Веснушки эти чертовы и глаза, как изумруды. Ррр. Сученыш.

Задыхаясь от возмущения, я коротко замахиваюсь и с силой бью Андрея кулаком в плечо, прямо в болевую точку.

Мне хочется поставить его на место. Уничтожить, сломать, сокрушить. Потому что именно это он делает со мной каждую нашу встречу, каждый наш разговор. Заставляет мучиться, задевает за живое, ранит…

Ненавижу тебя, Шульц.