Княжество Орловское. Война. (Год страха 2)

Все-таки имелись здесь люди, немного “ровнее” чем другие, что бы там не говорил Мирон.

- Тут местная знать живет? - в шутку спросил я, не теряя надежды разговорить угрюмого деда.

- Нету здесь знати.

- Да я понимаю, а все же, кто?

- Одаренные, но не потому, что лучше других, а потому что с них спрос больше. Они за правое дело борются, а в случае чего будут защищать простых людей не жалея живота, - буркнул Пахом и оставшуюся дорогу молчал.

По моим представлениям, дом старосты должен был находиться в центре деревни, однако путь наш лежал другое место и селение мы прошли насквозь, остановившись на окраине у большого деревянного дома. С огороженного забором двора слышались удары железа по железу, поднимался в воздух дым горящего очага.

- Тут жди, - бросил Пахом и шагнул к воротам.

Не было моего проводника минут десять, после чего он вышел на улицу вместе с крупным мужчиной, являвшимся, судя по подпалинам на бороде и кожаному фартуку, надетому поверх одежды, еще и местным кузнецом.

- Вот он, Кузьма, - дед махнул батогом в мою сторону. - В письмо я не заглядывал, так что разбирайтесь с ним сами, а мне домой пора.

- Не останешься? - спросил Пахома кузнец. - Баньку истопим, брагу достанем.

- Чего мне, своей бани мало? Бывай, Кузьма.

Со мной Пахом попрощаться даже и не подумал, довольно резво двинувшись в сторону леса.

- Мавр сделал свое дело, мавр может уходить, - пробормотал я, глядя в спину уходящего деда.

- Чего говоришь? - спросил меня Кузьма.

- Хороший, говорю, дед, неразговорчивый только.

- Ну а что ты хочешь, он всю жизнь один - ни жены, ни детей, тут хочешь-не хочешь молчуном станешь. Пошли что ли в дом. Мишутка! - крикнул мужчина, и со двора тут же показался щуплый парнишка лет десяти. - Сбегай к Савелию, скажи, что Мирон весточку передал, и пусть сюда идет, поговорить надо.

Пацана будто ветром сдуло. Только что он был тут, а в следующую секунду только пыль в воздухе повисла, поднятая босыми пятками.

Все разговоры Кузьма предложил отложить до прихода Ершова. Гостеприимно предложив мне перекусить с дороги, староста провел меня в дом.

Внутреннее убранство избы вряд ли можно было назвать богатым. Низкий потолок, стены без штукатурки, простая мебель, узкие окна. Две большие комнаты вполне могли вместить большую семью, но массивная печь в центре дома съедала изрядную часть свободного пространства. Домочадцев внутри не было, как пояснил староста, жена его на речке стиркой занималась, а дети либо помогали старшим, либо шлялись по деревне.

Пока мы ждали Ершова, Кузьма вытащил из погреба кувшин, наполненный до краев квасом, круг хлеба и изрядный кусок сыра. Отказываться от угощения я и не подумал - консервы уже поперек горла вставали, а по квасу я еще в прошлой жизни соскучился.