Японская война 1904. Книга четвертая

И не окажет! Сегодня ночью Макаров приказал ставить мины, и Огинский тоже решился перейти от наблюдения к действиям. Вернее, пока только к разговорам. Еще вечером он пригласил к себе Казуэ с Сайго, и те не смогли отказаться.

— Четыре часа ночи, — сидящая перед Алексеем Алексеевичем девушка зевнула. — Может быть, завтра продолжим?

— Прошу прощения, но мне нужно восстановить весь ваш график в тот день. Поминутно. Понимаю, что это занимает немало времени, но когда я закончу проверку, то смогу окончательно вычеркнуть вас из рядов подозреваемых.

— И перестанете мешать сестре работать, — тут же среагировал Сайго. — Ваши люди, которые ходят за нами по пятам и днем, и ночью — это уже перебор. А посмели бы вы так же вести себя с представителями русских дворянских семей?

— Если вам будет легче, то такая же слежка идет не только за вами. Там, правда, я вынужден ограничиваться внешним наблюдением, а вы сами согласились с тем, что мои люди могут вас сопровождать.

— Тогда я не думала, что это будет продолжаться настолько долго, — Казуэ устало улыбнулась, и Огинский почти был готов ей поверить. — Итак, мы остановились на пяти-пятнадцати. Как вы помните, на передовую и в штаб во время боя меня не пускают, так что я решила проверить нестроевые части 22-го полка, отходящие в тыл. Иногда, когда дело уже сделано, люди расслабляются и допускают ошибки, показывают больше, чем следовало бы. Я ищу такие моменты, чтобы взять расслабившегося было человека на заметку и вычислить, какую тайну он скрывает.

Казуэ не договорила, но Огинский прямо-таки почувствовал вызов. За сохранение некоторых тайн порой можно получить больше, чем за деньги. Информацию, услуги… Додумать эту мысль поручик не успел, потому что в этот самый момент к нему зашли те, кого он точно не ожидал увидеть. Точно не в это время.

— Простите, что без стука, — полковник Ванновский и, несмотря на все принесенные проблемы, выбившийся в его любимчики Корнилов широко улыбались.

— Мы сейчас заняты, — сухо ответил Огинский, но внук бывшего военного министра предпочел не обратить на это внимание.

— Раньше я не мешал вашей работе, но теперь, думаю, это уже излишне, — ответил Ванновский, а потом повернулся к Казуэ. — Госпожа Такамори, мы пришли сказать, что ваша информация полностью подтвердилась.

— Какая информация? — нахмурился Огинский.

— О польском подполье! — выпалил Корнилов. — Госпожа Такамори убедила Глеба Михайловича не брать сразу одного связанного с ними снайпера. А потом через него нашла другого поляка, некоего Панчика, который решил выбраться из этой компании и теперь дает показания.