Японская война 1904. Книга вторая

— Новости о ваших победах идут по Китаю, — осторожно заметил старик. — Не только ваши генералы читают газеты, умные люди умеют делать выводы, и мы понимаем, кто может вырасти и стать тигром, а кто нет… Ваша доля.

Мин Тао изобразил короткий поклон. Правая ладонь на левую руку, резкое, размашистое движение вверх и вниз. Кажется, это Чан И — самая вежливая форма приветствия хозяина его гостями. Я на мгновение задумался, а потом все же ответил — тем же жестом, что, кажется, уже вечность назад отвечал на поклон Казуэ. Китаец понимающе кивнул, потом незаметно ухмыльнулся своим мыслям и протянул мне… конверт. Кто бы знал, что и эта традиция пришла именно с востока.

Очень хотелось заглянуть внутрь и узнать сумму, но еще очень не хотелось терять лицо. Несмотря на все красивые слова, меня ведь сейчас собираются купить. И пусть я буду сколько угодно себя убеждать, что все это ради дела, что эти деньги спасут жизни и выиграют сражения, разве это изменит главный факт? Одни покупают, другие продаются… Почему, например, в свое время белые проиграли красным при том, что в начале сторонники были и у тех, и у других? А все просто.

Белые начинали войну, чтобы спасти Россию от «продавшихся немцам большевиков», они фактически продолжали для себя всю ту же Первую Мировую, сражаясь с бывшими союзниками плечом к плечу, но… Шло время, Германия подписала капитуляцию, красные как-то пытались построить свою жизнь, а белые неожиданно осознали, что это они, а не те, кого они объявили своим смертельным врагом, привели чужаков на родную землю. Так вот мне бы очень не хотелось очутиться на их месте.

— Спасибо, но я не готов принять деньги от иностранного подданного, пусть Россия и Китай формально являются союзниками.

— Я не чжунго, я — мань чжоу, — Мин Тао нахмурился и даже сжал кулаки.

Я не знал точных значений слов, но общий смысл и так улавливался.

— Тем не менее, вы не свой.

— А разве Россия не считает Маньчжурию своей?

— Формально мы лишь арендуем тут территорию. Так что земля — наша, но не люди.

— Думаю, после войны влияние других стран, которые заставили вас быть так неприятно скромными, больше не будет иметь значения.

Китаец ждал. Я думал. Его слова имели смысл: если мы победим, Маньчжурию уже никто не отдаст, и тогда поддержка местного бизнеса, который в свою очередь хочет поддержать этот процесс, не несет с собой рисков. По крайней мере тех, о которых я думал раньше.

— Я возьму не деньгами, — я еще немного доработал свое решение. — Мне нужно будет помещение в Ляояне, мастера по металлу, станки, материалы. В идеале те же мастера, станки и материалы по стеклу, ну или сразу по увеличительным линзам. Сможете обеспечить?

— Десять дней.

— Десять дней, чтобы узнать?

— Десять дней, чтобы первые мастера начали прибывать.