Войд

На выходе их остановил засветившийся рубиновый лазерный пунктир.

– Допуск, господа, – проблеял голос инка-служителя.

Воеводин посмотрел на Грымова. Грымов усмехнулся. Официально контрразведчики не контролировали работу Суперструнника, на самом же деле их агенты работали чуть ли не в каждой зоне, в том числе на системе фокусировки и в зале запуска, руководил ими доктор физико-математических наук Вележев, а помогал ему специалист в области М-теории[46], бывший коллега Всеволода Шапиро Исфандияр Бодха.

– Я начальник отдела «КК» Федерального Агентства по контролю Люсьен Леблан, – опередил обоих Леблан. – Уровень допуска «красный-золотой». Эти господа со мной.

– Цель посещения Дженворпа?

– Инспекционная проверка центра управления.

– Вас нет в списке допущенных к посещению лиц.

– Кроме того, я сенатор Совета Федерации, допуск «чёрный-золотой».

Возникла пауза. Компьютер Суперструнника связывался с нужными в данный момент структурами Федерации.

– Проходите.

Рубиновые лучи погасли.

Грымов с усмешкой пропустил вперёд Леблана и Воеводина, включил менар:

«Обожглись на молоке, теперь дуют на воду».

Генерал понял заместителя: Иван имел в виду нештатные запуски Суперструнника.

Лифт доставил делегацию в центральный операционный зал Суперструнника, где её встретил распорядитель служб комплекса японец Киото Рюноскэ, громадный, как борец сумо, с широкими покатыми плечами."

"– Чем могу быть полезен? – спросил он по-русски, почти без акцента, уже зная, кто прибыл на комплекс и с какой целью.

Зал управления с самой большой установкой для исследования свойств вакуума представлял собой секцию диска длиной около пятидесяти метров. Помещение было разделено низкими перегородками на секции поменьше, как апельсин на дольки. Самая большая «долька» являлась главным терминалом контроля всех узлов и секций Суперструнника. К ней Леблан и повёл спутников, продолжая играть роль руководителя инспекции. Бросил на ходу топавшему сбоку японцу:

– Благодарю вас, мы сами разберёмся, можете заниматься своими делами.

Отсек был освещён невидимыми светильниками системы бестеневого освещения, создававшими естественный солнечный день где-нибудь в средней полосе России. Визинговая система не работала, поэтому стены терминала казались каменными. В центре дуги виомов и аппаратных консолей в креслах сидели операторы: две женщины и двое мужчин. Седой, смуглолицый, узкоплечий – это был Исфандияр Бодха, эксперт контрразведки, в настоящий момент игравший роль настройщика инконики, и почти такой же худой и седоватый, но с бородкой и бледнолицый – Иван Вележев. Перед ними переливалась гаммой сине-зелёных лучей схема Суперструнника.