Волки войны

Закроешься перед тем, как писать, и шторы светомаскировки опустишь. Откроешь канцелярию только по моему личному приказу! Учти это! Даже если комбат будет требовать тебя выйти, молчи. Только по моему приказу. Тогда сумеешь избежать крупных неприятностей! Это обещаю! Все понял?

– Один вопрос можно?

– В одном экземпляре объяснительную записку писать?

– В трех! Копирки в верхнем ящике моего стола. Пошел!

Старшина пулей вылетел из каптерки, побежав в другой конец казармы, туда, где находилась канцелярия командира роты.

Прибыли медработники. Они осмотрели Шевченко и увезли его с собой, сказав, что состояние избитого бойца тяжелое, но не критическое. Угрозы жизни нет. С остальным станет ясно после более тщательного обследования. Пришли в себя и вырубленные ротным сержанты с Гуревичем. Доброхлебова поставили на ноги те же медики. Их Запрелов передал резервной группе караула, предав аресту на трое суток каждого. В каптерке остался полупьяный лейтенант, когда в нее вошел вызванный дежурным по части командир батальона. Видимо, введенный в курс Яковлевым, тот был мрачен. Не поздоровался, сел на стул прямо напротив полупьяного Городина. Поднял тяжелый взгляд на Запрелова, спросил:

– И каким это образом вы, товарищ капитан, допустили во вверенном вам подразделении подобный бардак?

Что на это было ответить ротному? Комбат избрал единственно верную тактику, не разбираясь, все валить на командира роты. В принципе, Палагушин прав. За все происходящее в роте отвечает ее командир. Поэтому он и ответил:

– Допустил вот благодаря взводному! Но хочу особо отметить, что пьянка в подразделении началась с распития спиртных напитков лейтенантом Городиным и нашим доблестным парторгом капитаном Русановым.

– Что?? Что за чушь вы несете, Запрелов? Городин, вижу, пьян, и он понесет заслуженное наказание, но кто вам дал право порочить секретаря партийного бюро части?

– Порочить? Он сам себя опорочил, организовав пьянку, которая в дальнейшем переросла в преступление. Да, да, в преступление! И обо всем произошедшем я завтра же составлю подробный рапорт военному прокурору Ашхабадского гарнизона. Пусть все виновные, в том числе и я, понесут заслуженное наказание. Думаю, вашим, – на слове «вашим» капитан сделал ударение, – сержантам и приближенному курсанту-боксеру не отвертеться от дисциплинарного батальона.

Палагушин не нашел ничего лучшего, чем выкрикнуть:

– Не забывайтесь, с кем разговариваете! И не тот вы начальник, чтобы решать вопросы с прокуратурой. Этим займутся другие лица!

Запрелов спокойно ответил:

– Ошибаетесь, подполковник! И скоро в этом убедитесь. Вам не удастся замять преступление, как ранее удавалось не выносить сор из избы.