Волки войны

Любила Баджа поприбедняться, мол, нет у нее ничего, только пузырь для себя. Да и тот только для растирания больной поясницы. Короче, поднимала цену до запредельной, особенно утром или ночью, когда маршрутки в Меджер еще не ходили, а автолавка не появлялась пару дней. Сегодня, славу богу, Запрелов оставил опохмелку, а значит, и тащиться к Бадже не было надобности. Наполнив стакан до краев, Запрелов опрокинул спиртное в себя. Нагнулся над столом, упершись в края обеими руками, ожидая, когда водка, провалившись внутрь, начнет свое восстановительное действие. Лишь бы не рванула назад. Такое бывало. Правда, редко, но бывало. Сейчас это было бы вдвойне нежелательно. И не похмелился, и перед дамой, продолжавшей лежать на кровати, опозорился бы. Но обошлось. Через некоторое время Запрелов почувствовал облегчение. Прошла. Тут же закурил.

– Ты каждый день пьешь, Илья?

Этот вопрос, по сути невинный, вызвал у капитана приступ неожиданной агрессии. Выпустив струю дыма, слегка посоловевшими, все еще красными глазами он посмотрел на партнершу, ответил вопросом:

– И что? Что из того, если и каждый день? Тебе это не нравится? Да?

– А разве это может кому-то понравиться? Разве тебе самому доставляет удовольствие вот так мучиться после пьянки?

– Нравится! А еще мне нравится, очень нравится спать с бабами, особенно с такими энергичными, как ты!

Женщина отвернулась к стене.

Запрелов, поняв, что обидел женщину, вернулся к кровати, захватив с собой пепельницу. Присел на край:

– Прости, Ирин, я не хотел тебя обидеть! Сорвался. Нервы стали ни к черту! Да еще служба эта никому не нужная. Плюс одиночество, хотя вокруг достаточно людей. И все же одиночество. Вот и пьешь. А что еще вечером в этой хате одному делать? Разве что повеситься?

Ирина повернулась к нему. В глазах ее стояли слезы:

– Не говори так! У нас в бараке, тебе Галя Чупанова, наверное, говорила, что я с мамой, сыном и дядей живу в бараке, один мужчина тоже все время твердил, как напьется, повешусь, мол. Долго твердил, соседи уже перестали обращать на это внимание, а он взял да ранним утром и удавился. Прямо на входной двери.

Запрелов усмехнулся:

– Да я так сказал, образно, а ты уже сопоставления делаешь.

Но учительница возразила:

– Вот и мужчина тот, протрезвев, тоже смеялся, мол, чего вы меня пьяного слушаете. А как вышло?

– Все, Ир, хватит! Разговор у нас с тобой какой-то гнилой пошел.