СВО. Пекло войны

Поэтому тело даже забрать не удавалось. Оно безжизненно лежало посреди двора до тех пор, пока бои не переместились дальше.

Власти республики еще весной объявили, что все тела погибших мариупольцев будут перезахоронены. В середине декабря впервые с апреля я попал на Старокрымское кладбище. Весной мы через дорогу, пролегающую мимо кладбища, въезжали в город. Мельком видел могилы. С тех пор кладбище увеличилось в разы. Здесь было большое количество свежих могил. На каких-то крестах вместо имен были цифры, на некоторых табличках были указаны даты смерти в виде только года, а на каких-то заметил, что было отмечено, что человек умер после завершения боев. Предположил, что вместо даты смерти указывали дату захоронения, так как сложно было определить, когда именно умер человек. Нередко можно было встретить детские могилы. Они выделялись, так как у крестов лежали мягкие игрушки.

Мне вспомнились те семьи, которые отказывались покидать зону боевых действий и предпочитали со своими детьми оставаться в подвалах Мариуполя. Причин остаться у каждого было предостаточно. Это и отсутствие родственников и друзей в мирных городах, невозможность покинуть зону боевых действий из-за проблем со здоровьем, банальное нежелание уезжать из родного города. Из распространенных было также то, что в таком случае в их жилье могут залезть мародеры. Такие истории повсеместно встречаются вблизи линии фронта. Люди держатся до последнего за свое жилище, пусть оно даже будет разбито, а сами владельцы могли в любой момент погибнуть или же вовсе быть погребенными заживо под руинами хрущевок.

Сложно расставаться со своим жильем, где каждая безделушка, которая для кого-то не имеет никакого значения, для владельца является частичкой души. С такими не всегда дорогостоящими в материальном смысле вещами связывают определенные воспоминания. Из каждой подобной мелочи и состоит человеческая жизнь. Бросить их означало бы отказаться не просто от своего прошлого, но и предать не только себя, а и тех, кого больше нет в живых, ведь частичка этих людей остается в фотографиях и прочих вещах, которые напоминают об ушедших.

Мне также знакомы эти мысли, так как я продолжаю жить в городе, который ежедневно подвергается обстрелам, уничтожающим дома мирных жителей. Не раз видел, как выгорают квартиры, как ракеты разносят в пух и прах целые этажи. Поэтому в своей голове всегда прокручиваю варианты того, что когда-то и до меня доберется украинский снаряд, а на глазах будет сгорать то, что мне дорого.

По дороге из Мариуполя в обстреливаемый ВСУ Донецк, просматривая кадры в фотоаппарате, прокручивал в голове мысли от увиденного.