Война за проливы. Операция прикрытия

– Насколько я помню историю вашей Первой Мировой войны, – хмыкнул император, – то «стремительный обходной маневр» у германских генералов все равно не получился, как они ни старались. И войну Германия все равно проиграла, хотя в этом случае, как завещал немцам Великий Бисмарк, задача войны сразу на два фронта с самого начала выглядела нерешаемой.

– Задача разбить Францию за пять с половиной недель, – сказала Антонова, – тоже была нерешаемой. Германские генералы только кажутся суровыми прагматиками, основывающими свои действия исключительно на точном расчете. На самом деле это еще те авантюристы – в случае невозможности решения задачи классическими средствами они с легкостью начинают подгонять свои вычисления под желаемый ответ. Знаменитый план Шлиффена был весьма точно рассчитан при спорных начальных условиях. Во-первых – господа германские генералы по какой-то непонятной причине решили, что Бельгия, нейтралитет которой они собрались нарушить, не окажет германским войскам никакого сопротивления и те попросту промаршируют через ее территорию. На самом деле это было не так, и бои на бельгийском направлении затянулись на месяц. В результате германские войска подошли к Парижу с опозданием, сильно ослабленными и совсем не с той стороны, с какой планировали первоначально, ибо из-за потерянного времени и понесенных потерь германские генералы были вынуждены существенно уменьшить радиус обходного маневра. Во-вторых – совершенно не оправдан был расчет на пассивное поведение французского командования, которое, напротив, попав в неприятную ситуацию, всеми силами стремилось из нее выйти. Войска на угрожаемые участки перебрасывались даже на такси, а у немцев даже их гренадеры не в состоянии совершать один форсированный марш за другим. В наше время закономерный итог сражения на Марне считается классикой военного искусства. Успевшая накопить резервы обороняющаяся сторона наносит поражение зарвавшейся ударной группировке агрессора, истощенной не только предшествующими боями, но и отрывом от собственных тылов. В-третьих – опять же непонятно почему германское командование решило, что до завершения мобилизации русская армия не будет предпринимать никаких активных действий, что оказалось совершеннейшей глупостью. И если бы не мягкость вашего брата, пошедшего на поводу у господ союзников и сломавшего довоенные планы Главного Штаба, а также не разболтанность русского генералитета, происходящая из той же мягкости, то к сентябрю четырнадцатого года Германия подошла бы уже без Восточной Пруссии, зато с разгромленной и нуждающейся в экстренной помощи Австро-Венгрией.