Японская война 1904. Книга третья

— Передовые отряды Шереметева выходят к линии Маетун-Ляоян, — Лосьев получил новое сообщение. — Говорят, там японцы уже успели серьезно укрепиться. Частично сами, частично наши старые позиции под себя обустроили.

У меня мелькнула неловкая надежда, что враг не успеет встать плотно по всему фронту, но немцы хорошо натаскали своих учеников. Японцы работали от заката до рассвета, и если первую линию укреплений мы прорвали, пусть и со сложностями, то теперь сплошные линии окопов напоминали диспозицию еще до начала Ляояна. Я даже выехал на ближайшую обзорную сопку, чтобы осмотреть все своими глазами, и впереди как будто на самом деле не было слабых мест.

Наш правый фланг, или левый у японцев, который мы могли обрабатывать с бронепоезда, казался лакомой добычей. Но только казался! Я легко различал вдали контуры характерных укреплений сразу для трех десятков батарей. Прорвем первую линию, начнем втягиваться и сразу попадем под их огонь. Значит, японцы не только окопались, но еще и успели расставить на нас ловушку. Простенькую, но все же.

— Павел Анастасович уже докладывал, сколько ему понадобится времени, чтобы проложить дорогу параллельно фронту? — спросил я.

— Докладывал, но… Он говорит, что японцы выбрали очень неудобную позицию.

Лосьев не договорил, когда я и сам все понял. Сопки, болотистая пойма Сяошахэ, протекающей немного южнее — география позиции заставляла нас прокладывать рельсы либо слишком близко, подставляя рабочих и поезд под японские орудия, либо слишком далеко… А у нас не так много пушек и снарядов, чтобы мы могли зря тратить четыре из пяти выстрелов.

Нужно было действовать! Что-то решать! Я делал ставку на домашние заготовки — их время вышло. Полагался на храбрость солдат — и они меня не подвели… Кажется, можно было продолжать идти вперед, просто проливая реки крови. Победа бы все окупила… Но я не хочу быть таким офицером, да и шансы на успех далеко не сто процентов. А что еще я могу сделать? Полководцы древности, когда приходили такие моменты, вставали впереди войска и сами вели его на врага, решая судьбу сражений. Но опять же, даже если я так сделаю, что это изменит? Разве умрет меньше людей, если я рискну своей жизнью, разве станут выше наши шансы на успех?

Нет, конечно, будет красиво, но для победы нужно было что-то другое… Как в истории войн: последние генералы-герои, летящие впереди своих войск, полегли еще в Крымскую кампанию. Да даже еще раньше. Когда приходило время, ни сам Наполеон, ни те же Кутузов или Веллингтон не шли в атаку сами. Их талант был в другом: они видели слабое место, слабую точку, удар в которую мог изменить ход боя, и били в нее. Вот только чтобы отправить вперед гвардию или свой последний резерв, нужен талант.