Японская война 1904. Книга третья

— Мне предложил этот вариант положения о медали «За оборону Ляояна» наместник Алексеев, и это был единственный вариант, при котором он был готов поддержать мою инициативу.

— То есть эта медаль еще и будет сделана за ваш счет?

— Так вышло, что я немного заработал на поставках касок. Этих денег и так хватит, но, возможно, кто-то еще захочет принять участие — медаль будет подана как инициатива дворянских собраний Харбина и Владивостока.

— То есть слава за доброе дело ему, а вам — траты и проблемы с остальной армией. Зачем вы согласились, Вячеслав Григорьевич? — Огинский внимательно смотрел прямо на меня.

— Тут было две причины, — честно ответил я. — Первая — мне действительно хотелось медаль для своих, которая даже через десять лет будет знаком братства. Вторая же… В отличие от наместника Алексеева я не считаю зазорным прямо говорить и даже повторять, кто именно отстоял Ляоян. А то ведь, как мы все знаем, дальше 2-й Сибирский ждет самое пекло, так вот пусть каждый, кто думает, что мы будем молча сносить любые несправедливости, знает: не бывать этому. Да, мы сделаем свое дело! Но да, мы не дадим примазаться к нашей победе всяким крысам! Да, сейчас на нас будут косо смотреть, но, когда придет время следующего боя, пусть каждый думает, с чем именно он сам его закончит. С золотом, серебром, медью или пустым местом.

— Но… — Огинский еще не понимал. — Вы же сделали медные медали еще и для нестроевых. Получается, они будут даже у корейцев, китайцев, но три четверти армии останутся ни с чем. Если остальные ваши резоны и можно понять, но этот…

— Кто на что сражался.

В итоге с моим решением про медали так до конца и не согласились, но сам процесс уже был запущен. Алексеев оперативно подготовил бумаги, я не менее оперативно выделил сталь, монеты для гравировки и рабочих. Процесс пошел, и история еще покажет, кто из нас окажется прав.

Ефрейтор Уткин прошел Ляоянское сражение сначала в числе разведчиков, а потом вместе с подхватившими его туземными частями на левом фланге 2-го Сибирского. Китайцы с корейцами сражались не очень умело, и если бы не прикрывавший их с тачанками поручик Зубцовский, то точно бы попали в окружение. Однако все справились, даже потерь было не так много, а вот опытному ефрейтору не повезло. Осколок, полоснувший по черепу, вроде бы и не повредил ничего важного, но вот говорить без заикания Уткин с тех пор не мог.

Когда он только узнал об этом, то сначала запаниковал, но с ним лично поговорила сама княжна Гагарина, большая начальница отделения для таких, как он, раненых. Она объяснила, что подобные последствия бывают, что их учатся лечить, а пока… Ефрейтор получит увольнение на полгода, чтобы смог съездить домой, отдохнуть и поправить здоровье.