Всегда война Часть 10 (СИ)

Естественно это нас подстегнуло, но в дверях мы немного замешкались, прикидывая как через дверь пропихнуть стул с вдовствующей императрицей. Через небольшой перерыв, достаточный для перезарядки орудий, раздался новый грохот взрыва, сопровождающийся звоном разбитого стекла и поднявшимися облаками пыли от осыпавшейся штукатурки — российские трехдюймовки начала двадцатого века несущую стену дворца точно пробить не смогут.

На таком расстоянии почти без пристрелки, да через голые ветки деревьев парка, да на холоде, артиллеристы не смогли точно попасть в окна и третий выстрел ушел чуть выше, в стену, зато четвертый они уже вложили весьма четко в проем окна и я, почти выпихнув злосчастный стул за дверь спиной ощутил, как сзади громко хлопнуло, отчего сразу пропал звук, меня кинуло вперед и что-то очень больно куснуло в ногу, выше колена, и тупо ударило в затылок, отчего я упал на пол и показалось что всего на несколько мгновений погас свет.

Когда вроде свет включили, через вату головной боли я слышал какие-то размытые крики, и ощутил, что лежу на полу, а рядом со мной на коленях стоит «док» и, разрезав тактическими ножницами штанину, что-то делает с моей ногой. С трудом сфокусировав зрение, я, чуть повернув голову, увидел пробегающих мимо келлеровцев и стоящих вокруг меня четырех штурмовиков-новороссов, взявших в своеобразную «коробочку» пространство, где доктор оказывал мне помощь.

Наложив повязку, подняли на ноги и два бойца, закинув мои руки себе на плечи и подхватив меня за пояс, быстро потащили подальше от этого места в комнату Артемьевой, для лучшей защиты и оказания более качественной медицинской помощи.

Опять мелькание коридоров, крики команд, пробегающие бойцы. Где-то на далеко слышались взрывы, грохот пушек и деловитое стрекотанье станковых пулеметов и утробное тявканье двух крупнокалиберных «Утесов», что Артемьева разместила как раз на такой случай на верхних этажах дворца.

Когда меня занесли в комнату, там уже в кресле сидела бледная и испуганная Мария Федоровна, а наша Снежная Королева, ориентируясь по камерам, энергично дирижировала по радиостанции нашими огневыми точками. Но как только меня затащили, Катя замерла, изменилась в лице и чуть ли не заскрежетала зубами. По ее лицу было понятно, что кое-кого в ближайшее время ожидают огромные и однозначно летальные неприятности. В этих вопросах Артемьева всегда была непримиримой максималисткой и никогда не забывала о мести.

Она подскочила навстречу и дождавшись, когда меня положат на диван и доктор продолжит заниматься своим делом, в первую очередь сделав укол, с тревогой в голосе спросила:

— Терпимо, Катя. Что там на улице? Ник-Ник хоть жив?

Она согласно кивнула.