Всегда война Часть 10 (СИ)

За спиной, как подтверждение его силы и власти, вдоль Невского проспекта в две шеренги под лающие команды унтеров и офицеров спешно выстроились солдаты гвардейских полков и частей 6-й армии, которые сегодня днем были подняты по тревоге и спешно переброшены к Аничкову дворцу. Ему не перечили, его слушали, ведь он был Верховным Главнокомандующим, и гвардия, которой он командовал долгое время, была на его стороне.

Но вот ассоциация с событиями бунта на Сенатской площади невольно приходила на ум, и ведь именно теперь он сам, получается, был в роли заговорщика. Но, как ни крути, решение принято, хотя и под жестким давлением родственников, очень влиятельных людей, финансистов, промышленников и, что больше всего раздражало — против его желания. Да он пытался в душе оправдаться, что идет не как бунтовщик, а как человек, который хочет предотвратить предательство и, главное, кровопролитие, смуту. Во всяком случае перед своей совестью он вроде как был был чист, почти чист — все-таки червячок неуверенности и недосказанности грыз душу.

Вся эта история очень дурно пахла, но и последние поступки Императора Николая II, как-то сильно выбивались из общей схемы его поведения и четко демонстрировали мощное внешнее влияние. Если раньше в высших кругах власти и аристократии все списывалось на дурное влияние Распутина и истерическое давление Гессенской Мухи, то сейчас за спиной Никки явно стояла не просто вдовствующая императрица, а могущественные пришельцы, и это просто пугало многих, обнуляло смысл многовековых союзов и, главное, разрушало выстроенные как раз под эту войну экономические цепочки, направленные на получение огромных прибылей на военных заказах. А тут, как черт из табакерки, появился новый игрок, резкий, жесткий, обладающий немыслимой силой и мощью, естественно это вызвало бурю негодования, вылившуюся в нынешнее выступление, чтоб хоть как-то взять ситуацию под контроль.

Он, Николай Николаевич, недавно пытался на эту тему серьезно поговорить с Машей, с Марией Федоровной, вдовствующей императрицей, но как-то разговор не сложился, поэтому ему все равно пришлось поддаться на давление и возглавить это выступление.

Согласно тщательно продуманного общего плана блокировки и последующего штурма дворца, если это понадобится, все близлежащие улицы погрузились в темноту, чтобы скрыть от наблюдателей перемещение войск. Уличное освещение было отключено, да и в домах одни за другим гасли огни в окнах, и только ярко освещенный Аничков дворец оставался как бы тем огненным ориентиром, на который двигались многочисленные колонны солдат в серых шинелях и матросов в черных бушлатах.