Война (СИ)

 — Надо торопиться!

Пока Элен бестолково металась по лагерю, опрокидывая все, что можно было опрокинуть, и хватаясь за все подряд, Савва с Марией пытались привести в чувство лежащую без сознания Ольгу, а Макар неторопливо, но со знанием дела собирал походный рюкзак, попутно обвешиваясь всевозможными защитными артефактами. Остановив пробегающую мимо в очередной раз девушку, он едва ли не силком впихнул и ей парочку. Замерев, Элен с минуту смотрела на них непонимающим взглядом, потом неожиданно вцепилась в рукав Макара и горячо зашептала:

— Беда! С кем беда? Это… Карабаш? Но если его нет в живых, почему она сказала — надо торопиться? Значит, он жив, но может вот-вот… Или она увидела другое? А что, если беда грозит нашим?

Макар осторожно отцепил пальцы девушки от своей одежды и молча залез в карман своей куртки, извлек оттуда маленькую серебряную фляжку, отвинтил крышку и вручил её Элен. Та машинально хлебнула, выпучила глаза, неистово замахав ладошками у рта. Воспользовавшись моментом затишья, пока девушка приходила в себя, он подошел к лежащей на одеяле Ольге, отодвинул Савву и Машу, потихоньку влил немного жидкости из фляжки в её приоткрытый рот. Реакция последовала незамедлительно — Ольга закашлялась, одним рывком села, со свистом втянула в себя воздух и просипела:

— Это что? Греческий огонь?

Макар пожал плечами:

— Так, домашняя заготовка. Пригодилась же…

Замотав головой, Ольга зашлась в приступе кашля, потом отдышалась и встала.

— Нам нужно спешить! Смотрю, вы уже подготовились к выходу… О, Элен, смотрю, ты позаботилась о защите? Молодец, что еще сказать…

Взглянув на артефакты, что всучил ей Макар, она покраснела и виновато оглянулась на него. Тот с невозмутимым видом убрал фляжку на место и закинул рюкзак на плечо. Потом вопросительно посмотрел на Олю. Остальные тоже сверлили её напряженными взглядами. Наконец, молчание прервала Мария:

— Оля, что ты увидела? Не томи!

— Да, рассказывай, что за беда? С кем? К чему готовиться?

Оля оглядела всех и вдруг улыбнулась так жалко, что это скорее походило на гримасу отчаяния…

— Что видела? Скорее, чувствовала… Карабаш жив, это я успела понять, правда, его огонь слаб… Но трудно, очень трудно было… Такое ощущение, что все потустороннее затянуто паутиной, мерзкой, липкой, серой…

Девушку, ушедшую в воспоминания, заметно передернуло от отвращения.

— И постоянно ощущался взгляд — недобрый, пристальный, угрожающий. Ведьма основательно здесь устроилась! Раскинула свои сети кругом… Она меня заметила, пыталась пробраться в мою голову, в мои мысли! Но это дало и мне возможность заглянуть в её сознание.