Война (СИ)

И угомонить их он смог только рявкнув столь же оглушительно, как некоторое время назад гремели раскаты грома в небе над поместьем:

— Я так сказал — и быть по сему!

А когда вокруг наступила звенящая испуганная тишина, негромко поинтересовался, положив руку на рукоять верного меча:

— Или кто-то чувствует в себе достаточно сил, чтобы бросить вызов мне, главе рода?

На этом прения закончились. Не терпящим возражений тоном князь раздал распоряжения, обозначив сроки, в которые необходимо собрать все возможные силы, и направление, в котором предстоит выдвигаться. На армию, ушедшую с императором, он особых надежд не возлагал, а вот на гарнизон, который располагался в злосчастном Бобруйске, определённые планы у него были.

Оглядев напоследок сокровищницу рода, он всё же прихватил с собой несколько артефактов-накопителей. Время собирать камни прошло, настал час их применения, отстранённо подумал он и взглянул на восток. Восходящее светило опасливо скрылось за огромной тучей, точно предчувствуя недоброе. В тот момент, когда Громов обратил взор на него, яркие лучи всё же прорвались сквозь угрюмую облачную завесу, создав светящийся ореол вокруг тучи.

— Быть буре… — вздохнул Потап, всю ночь неотступно следовавший за князем по пятам, и украдкой перекрестился. Громов покосился на него и пожал плечами:

— Буря скоротечна, а после неё жизнь воспрянет и заиграет новыми красками… Пора.

Не желая устраивать душещипательных сцен прощания, он скорым шагом направился к алтарю, ни секунды не сомневаясь, что Марра выполнит своё обещание и поможет ему оказаться вовремя там, где нужно.

Едва положив ладонь на холодный камень, он вновь очутился в странном месте, наполненном туманом.

В рокочущем голосе дракона прозвучали нотки одобрения. Расплавленное золото огромных глаз, с любопытством заглядывающих ему прямо в душу, заставило прищуриться.

— И страха нет и в помине.

Внезапно чешуйчатая лапа сгребла князя, подтянув его к самой морде дракона. Дыхание, сухое и горячее, обдало его мощной волной.

— Лети! — приказала Марра. И он полетел.

Точно также, как накануне, перед ним рассеялась серая мгла, само пространство словно расступалось перед ним, он неспешно перебирал ногами, будто прогуливаясь по Невскому проспекту, а под ним проносились города, деревни, леса и реки… Невероятная мощь наполнила всё тело Громова, требовала выхода, рвалась наружу, и он, опьяненный неведомым прежде могуществом, торжествующе закричал — и его голос громовыми раскатами пронёсся над землями империи и даже за её пределами. Русский люд поднимал головы кверху, вглядываясь в синеющее небо и чувствуя прилив сил и невесть откуда взявшуюся уверенность в близости чего-то грандиозного, захватывающего.