Война (СИ)

Как совладать с чересчур любопытной русской княжной, они не знали, ибо не могли позволить себе прикрикнуть на юную аристократку, но и спокойно смотреть на то, как она бесстрашно карабкается на высоту, которой побаивается большинство взрослых мужиков, а потом ныряет в самые недра трюма, точно разыскивая неприятностей на свою русую голову, тоже не получалось…

— То, что ты рискуешь своей жизнью — непростительно, Анна, — строго выговорил Владимир, укоризненно глядя на неё, — но ты дала себе труд задуматься над тем, что ты рискуешь и чужими жизнями?

Девочка вскинула голову и протестующе воскликнула:

— Я ни разу не просила помощи! У меня прекрасно всё получается, мне даже ни разу не было страшно… Так что никто и не рисковал. И знаешь, я думаю, что могу…

Владимир прервал её недовольным тоном:

— Ты можешь посидеть в своей каюте и поразмышлять на тему того, что является приличествующим поведением, а что недостойно для представительницы уважаемого русского рода! Например, я считаю опрометчивым с твоей стороны подвергать этих людей… — он указал на матросов, что вернулись к выполнению своих обязанностей, — … опасности лишиться премии за этот трудный поход, а возможно и вообще потерять своё место!

— Ты просто не подумала, что за каждую твою царапину или, не дай бог, сломанную руку или ногу наш отец вправе потребовать ответа от владельца судна, который обязан обеспечить безопасность пассажиров. И ты прекрасно знаешь нрав нашего папеньки — для него не станет оправданием то, что ты сама подвергла себя опасности! Ты тоже понесешь наказание, но и эти люди лишатся дохода, их семьи будут голодать, дети терпеть лишения — и все из-за твоей прихоти. А если бы ты потеряла равновесие и сорвалась с такой высоты? Или оступилась на лестнице и упала? За одну твою жизнь было бы отобраны жизни всех этих людей!

Владимир внимательно следил за внутренней борьбой, легко читавшейся на лице его сестрёнки, как в раскрытой книге. Конечно, он утрировал, но ей, учитывая её положение, необходимо раз и навсегда усвоить степень своей ответственности перед теми, кто волею судьбы оказался зависим от её прихотей. Если Долгорукие и становились причиной чужих бед и даже смертей, то делали это с полным осознанием последствий и руководствуясь высшими целями. Род превыше всего — эти слова любил повторять их отец в процессе воспитания, сделав их негласным девизом Долгоруких.

Им руководствовался и Владимир, исполняя свои обязанности в Поднебесной. Прежде державшаяся отстранённо, Япония вдруг обратила внимание на Российскую империю, загоревшись желанием совместно работать в исследованиях магии, современной артефакторики. Не воспользоваться этим было бы грех.