Война (СИ)

Проникновенная речь командира пробудила в нём неясные мечты, в которых он доблестно сражался с полчищами вооружённых до зубов поляками, что отважились нарушить границу в его, Миколино, дежурство… И вот кругом горы трупов, а он, весь покрытый вражеской поганой кровью, но живой и невредимый, белозубо улыбается, принимая награды из рук самого императора, а потом, со славой и почётом возвращается в родную деревню, где все девки с визгом вешаются ему на шею… И даже неприступная гордячка Иринка алеет щеками и идёт к нему ночью на сеновал…

Лишь он с замиранием сердца начал воображать, что там случится на сеновале со внезапно подобревшей Ириной, как получил ощутимый тычок под рёбра.

— Не спи, окаянный! — прошипел Аким, — Погляди-ка вон тудась…

Проследив взглядом в ту сторону, куда указал товарищ, Микола по первой не заметил ничего тревожного. Собираясь уже возмутиться, он замер с приоткрытым ртом. Темнеющая возвышенность, ничем не отличающаяся от десятков подобных, рассыпанных по всему полю у леса, вдруг шевельнулась. Ухо Миколы ожег торопливый шёпот Акима:

— Я уж с час гляжу… Движется, как есть движется! Я вот что смекаю…

Но закончить бывалый служака не успел — его молодой товарищ, отметив очередное шевеление подозрительного сгустка тьмы, вдруг покрылся холодным потом. Так вот оно? Сейчас? Геройские мечты, что одолевали его всего пару минут назад, куда-то испарились, а их место занял огромный страх… Не помня себя, он рванул с пояса металлическую трубку, коими их снабдили недавно, наказав использовать в крайнем случае, уставил её куда-то ввысь, нажал на едва заметный выступ. И, резко зашипев, рванула в ночное небо яркая звезда, а Микола заполошно заголосил:

— Беда-а-а, братцы!!! На помощь!

И словно в ответ с польской стороны раздались громкие крики, а в воздухе заискрились первые вспышки боевых артефактов.

Из блаженного забытья меня безжалостно вырвал нарастающий гул, что накатывал шумными волнами, бился в моей многострадальной голове, не позволяя вновь соскользнуть в мягкие объятия сна. Чувствуя, как подо мной в такт колышется и вздрагивает кровать, я в отчаянии подумал: «Какой идиот в шторм выходит из порта?! Так же можно угробить и корабль, и пассажиров… Стоп! Корабль?! Какой корабль?!! Я никуда не собирался, я вообще плавать не умею!!! У меня морская болезнь!»

Ощутив, как меня снова колыхнуло, от чего в желудке тоже поднялась ответная волна, моментально подкатившая к самому горлу, я судорожно сглотнул, заставив её опуститься, поморщился от её мерзкого послевкусия и попытался открыть глаза. Открытия века не состоялось. Ни левого, ни правого. Протяжно вздохнув, я собрался с силами и предпринял ещё одну попытку.