Война (СИ)

Он ожидал, конечно, что долгое заточение оставит свои следы на внешности своенравной императрицы, можно сказать, даже рассчитывал на это… Но увиденное превысило все его чаяния: от прежнего облика Марго осталась лишь бледная тень. Ввалившиеся щеки, тусклый взгляд, значительно поредевшие волосы, нездоровый цвет кожи — все это ещё более подчеркнула попытка вернуть ей вид благородной дамы. Розовый шёлк платья оттенил желтоватую бледность, сам наряд висел на ней, словно на вешалке. Приятных округлостей, что так ценил в женщинах князь, не осталось вовсе, казалось, женщина напротив него состояла из одних впадин и острых углов…

Заметив, как гость рассматривает её, императрица поднялась со своего места и бесстрашно выпрямилась, в её покрасневших, воспаленных от постоянного недосыпа глазах мелькнул гнев:

— Любуетесь делом своих рук?! Что ж, наслаждайтесь! Но не думайте, что этим вы меня смутите! Я пережила столько, что презрение и жалость в ваших глазах не могут меня задеть! Пусть это задевает вас, всех, кто приложил руку к моему заточению!..

Князь усмехнулся — вот тебе и тиха характером! Склонившись перед Марго в почтительном поклоне, он вслух произнёс:

— Рад видеть, Ваше Величество, что годы разлуки с вашим супругом и сыном никак не сказались на стойкости вашего духа! Вы позволите присесть? Годы, знаете ли, уже не те, а беседа нам предстоит долгая…

Не дожидаясь её разрешения, он опустился в другое кресло. Затем кинул взгляд на своего спутника, замершего у дверей.

— Кстати, дозвольте отрекомендовать — Илья Михайлов, доверенное лицо императора. Более о нём, увы, мне ничего не известно.

Отвернувшись от оторопевшего юноши, он продолжил, показательно не обращая далее на него никакого внимания:

— Что касается наших с вами дел, Ваше Величество… Я уполномочен Алексеем Александровичем сделать вам некое предложение, что может значительно облегчить и улучшить ваше, прямо скажем, незавидное положение…

Гладкие, продуманные заранее фразы легко срывались с его языка, практически не требуя участия его разума, пока князь озвучивал радужные перспективы, открывающиеся перед опальной императрицей, и сравнивал их с её нынешним безрадостным жалким существованием, внутренним зрением он отслеживал магические потоки в комнате, с удовлетворением отметив ожидаемое присутствие в потайной каморке за одной из стен знакомых эманаций матери-настоятельницы.