Война. Часть 1 (СИ)

«А ружейная стрельба усиливается, однако… сколько же здесь диверсантов собралось»?

— Господин атаман, — слышится низкий голос с южнорусским выговором, — уходить надо. Обходят нас…

— Погоди, Мищенко, капитан приказал этого с собой взять. — получаю от Семёнова сапогом по пятке.

— Постойте, господа! — пускает «петуха» Штольце, — я — офицер германского генерального штаба и очень заинтересован в сведениях, которые может сообщить этот человек. Если вы поможете мне доставить живого Чаганова в Германию, то можете рассчитывать на высокооплачиваемую работу в Абвере. Адмирал Канарис — мой давний товарищ. Здесь неподалёку в приграничной полосе в Юки у меня есть конспиративная квартира, там доктор осмотрит пленного, подлечит если надо, там же в порту вас будет ждать голландское судно и через месяц — здравствуй Европа, прощай Азия! Решайтесь, господа, времени мало.

— В Юки у меня казачья школа…. — нерешительно произносит атаман.

— Пусть так, я найду вас там… — проглатывает слоги Штольце.

— Григорий Михайлович, — нетерпеливо перебивает его Мищенко, — мы ж сами хотели, столько раз обсуждали… когда ещё такой случай подвернётся? Скажем Накамуре, что мол утоп краснопузый при переправе… да даже ничего и говорить не надо, не найдёт он нас, погибли при бомбёжке, и семьи вывезем по-тихому…

— А-а-а, семь бед — один ответ, — вдруг облегчённо выдыхает Семёнов, принимая решение, — седлай коней!

«Твою же мать… слетал, называется, с инспекцией радиолокационной станции». Начинаю незаметно напрягать и расслаблять затёкшие мышцы рук и ног. Кто-то очень сильный легко подхватывает меня за шкирку, перед глазами мелькает лошадиная голова, грива и седло. Напрягшийся пресс смягчает удар и тело само соскальзывает с передней луки к сиденью.

— Свяжи его на всякий случай, — звучит команда атамана, повисшие руки и ноги сковывает верёвка.

Пятки и ладони царапают жёсткие стебли осоки, понукаемая твёрдой рукой Мищенко, лошадь с трудом переставляет ноги, проваливаясь по брюхо прибрежном иле реки Туманной.

— Тут островок есть, — шепчет он, повернувшись назад к выбившемуся из сил Штольце, держащегося за гриву своей лошадки, — на него пешком выйдем, а там до другого берега метров сто всего.

Атамана мы потеряли когда почти у самого берега нас настигла погоня: из кустов наперерез выскочили трое матросов в тельняшках. Мищенко успел направить коня, которого он вёл под уздцы, в камыши, а Семёнов замешкался и упал. Последнее, что я успел заметить это — атаман, размахивающий шашкой и целящие в него из наганов, моряки.