Война. Часть 1 (СИ)

Зачем нам миллионы стволов? Тебя же Мехлис включил в комиссию по студенческим строительным отрядам, тьфу, то есть силам специальных операций, так попроси для них спецоружие. Немного, сколько бойцов там запланировано? Десять тысяч хватит?

— Хватит и перехватит! — загорается подруга, — А ведь верно! Шесть с половиной калибр в нашей армии не новый, до конца двадцатых фёдоровские автоматы и ручники на вооружении стояли, думаю для такой малой серии и оборудование можно ещё отыскать. Патроны японские, наверняка, тоже на складе лежат, но их серьёзно перерабатывать надо.

— Даже если всё выбросили, тоже не проблема. Несколько сверлильных станков или там строгальных достать в Америке не трудно. Для начала стволы можно там же заказать, патроны.

— Патроны нельзя, — возражает Оля, но глаза её горят, — гильзы можно, а порох и пулю самим надо. Повозится с патроном придётся.

— Привлеку лучших специалистов…

— … И оптический прицел нормальный, — её глаза поплыли вверх, — а то ты видел, что стоит на вооружении? На солнце бликует во все стороны как девичье зеркальце, в сумерки не видно ни… короче, нужна просветлённая оптика.

— Так есть же такая. Мне академик Вавилов ещё год назад показывал в химической лаборатории в ГОИ (Государственный оптический институт) как они просветляющее покрытие на линзы наносят.

— Старение стекла методом обработки сернистым аммонием? — кривится подруга, — представляли они недавно в ГАУ прицел Емельянова с этим покрытием. В нём девять линз, получилось уменьшение коэффициента отражения на шестнадцать процентов. На глаз улучшение можно заметить, особенно если смотреть ранним утром или поздним вечером, но пятнами как-то выходит. В общем военные не в восторге.

— Слушай, а до скольки наша столовка работает? А то мне в любое время не спится, зато очень даже естся…

— До двенадцати, — Оля подносит к глазам часы, — успеем, ходу!

За счёт более длинных ног опережаю подругу метров на десять.

— Дашенька, — втискиваюсь в щель закрывающейся двери и становлюсь вплотную к фигуристой поварихе, — не дай помереть с голоду, осталось что-нибудь?

— Конечно, Алексей Сергеевич, — расцветает она, широко открывая дверь, — щи суточные, биточки и…

— И ещё что? — из-за поворота вылетает подруга и улыбка сползает с лица Даши.

— Больше ничего не осталось… — поджимает губы повариха, — стойте здесь, полы мытые, сейчас вынесу.

— Один справишься? — зло цедит Оля и бросается по аллее к нашему подъезду.

— Есть, — прерываю невыносимую тишину в комнате, — вспомнил, по просветлению…

Оля хмуро косится на меня.

— … в пятом классе в нашем Доме пионеров открылся астрономический кружок, там по рукам книжка ходила середины сороковых годов без обложки о просветлении оптики.