Война. Часть 1 (СИ)

У вас есть в институте наш отчёт, посмотрите… и ещё он там критикует компоновку установки М-1, говорит, что при залпах её сильно раскачивать будет, предлагает продольное расположение направляющих вместо поперечного.

— Где сейчас Лангемак? — пытается сдерживаться Будённый.

— Всех моих ракетчиков перевели в ЦАГИ.

— Немедленно командировать Лангемака в НИИ-3, назначить главным по этому делу, — рубит слова маршал, — у нас на М-1 большие надежды…

«Подмигнул мне… неужели дивизион „Катюш“ в штат мехкорпуса собрались включать».

— … Ладно, соловья баснями не кормят, — спокойным голосом продолжает он, — как говорил мой коновод Лёшка Жидов: «Будем посмотреть». Веди, товарищ Захарченко.

— Сюда, товарищ маршал, — начальник полигона показывает дорогу военным к главному бункеру, — а вас, товарищи инженера, попрошу в боковой капонир.

— Опять мимо, — расстроенный Будённый отрывается от бинокля, — плохо, товарищ Слонимер.

Третий БРАБ, как и два предыдущих, оставив в небе дымный след, зарылся в снег в полукилометре от цели, невысокого круглого деревянного помоста (диаметром десять метров), обитого кровельным железом с небольшим костерком посередине. Невидимый отсюда ТБ-3, с которого сбрасывались бомбы, пошёл на посадку на полигонный аэродром.

— Баллистика у бомбы с реактивным ускорителем меняется, товарищ маршал, — сбивчиво оправдывается тот, — при пользовании штатным прицелом нужно вносить поправки…

— Кто же вам не давал, — раздражённо отвечает Кулик, повернувшись спиной к длинной узкой смотровой щели бункера, вдоль которой выстроились военные и, примкнувшие к ним, мы с начальником НИИ-3.

— Мы вносили, но видимо этот прицел отличается от нашего, на котором работали мы…

— Это как ты себе понимаешь, — легко взрывается начальник ГАУ, — пристрелку этими дурами на каждом прицеле проводить? Не напасёшься их…

— Четвертый, зона свободна, работу разрешаю, — слышу негромкий голос авиадиспетчера местного аэродрома, расположившегося неподалёку с рацией на столе.

— Это Михеев? — подхожу к нему, показывая на наушник, — разрешите поговорить с ним.

— Пожалуйста, товарищ Чаганов, — диспетчер снимает с себя и передаёт мне гарнитуру.

— Иван Васильевич, здесь Чаганов.

— Здорово, Лёша, — послышался хрипловатый голос бывшего пилота «Максима Горького».

— Привет, пусть твой штурман проговаривает всё, что делает и видит.

— Сделаем, он вас слышит…

— Принято, это Иванов говорит….освобождаю крылья бомбы… все распрямились полностью, встали на защёлки…. открываю клапан гидросистемы…. есть давление масла….

«Хороший мы сварганили пульт управления, всё есть манометры, датчики, индикационные лампы»…

— … гироскоп раскрутился, — продолжает штурман, — включаю накал ламп….