Японская война 1904. Книга 6

Еще ведь недавно даже мысленно называл их стажерами, а теперь — на самом деле помощники, и тот же Арсений Петрович стоит одним из первых в списке на новый мундир генерал-майора.

— Готовы? — обвел я их взглядом.

— Готовы, — самым первым ответил Брюммер.

Он в последнее время чаще всех выезжал в поля и понабрался там бойкости и дерзости, в хорошем смысле слова. Даже Кутайсова, который тоже немало времени провел с 1-м конно-пехотным, в этом деле обошел.

— Что ж, тогда начнем, — я прошел на свое место и отодвинул со стола все лишнее, открывая карты Юго-Восточной Азии, собранные нами из самых разных источников и дополненные в том числе из старых китайских архивов. — Итак, самое главное. Как вы оцениваете реакцию великих держав на наши последние успехи?

Вопрос мог бы показаться странным с учетом того, что на стратегию всей России нам сейчас никак не повлиять. Но это вовсе не значило, что мы не можем и не будем готовиться!

— Отметим, на что именно мы смотрим реакцию, — Лосьев начал с формальности, но в таких делах это тоже не лишнее. — Сама победа — с точки зрения большой политики это не так важно, а вот контроль над Маньчжурией и, что особенно обидно для кое-кого, еще и над Кореей через союзную империю Корё — это лишение других стран сразу двух точек контроля. Для той же Британии — это удар по торговым интересам…

— Мы не запрещаем им торговлю, — напомнил я.

— А торговля по честным правилам и по английским — это две очень сильно отличающиеся нормы прибыли, — тут же ответил Лосьев. — Итого возможны ответы сразу по нескольким линиям. Дипломатическая: тут, скорее всего, будет ультиматум, чтобы потребовать от нас добровольно уступить часть приобретений.

— Уже, — я снова не стал ждать и сразу добавил новых фактов, которые мне стали известны во время того короткого обмена телеграммами с царем. — Англичане, конечно, не назвали это так грубо –ультиматум — оставив изящные угрозы для более цивилизованных эпох, но требования выставили серьезные. Вплоть до отката к положению сторон на январь 1904 года.

— И? — выдохнул Брюммер.

— Николай Александрович им отказал. По всем пунктам.

Все тут же закивали, словно изначально никакие другие варианты даже не рассматривали. А вот я, если честно, был удивлен… В свое время считал Николая II довольно мягким царем, а тут, словно всем назло, такая жесткая позиция. А потом вспомнил — в нашей же истории даже после Цусимы и всех поражений Куропаткина это именно он до последнего отрицал любые уступки японцам и был готов в случае чего продолжить войну.

Не знаю почему так. Ему бы подобное отстаивание интересов России в 1914–1917 годах, но… То ли люди меняются, то ли дело в том, что идея азиатского развития была именно его, Николая, идеей, куда он вкладывал даже личные деньги.