Японская война 1904. Книга 6

— На испанском говорят в половине стран Латинской Америки, — ответил Лондон, а потом сразу же повернулся ко мне и нахмурился. — Это же сколько трансляций вы хотите запустить?

— В идеале ежедневно и круглосуточно на каждом крупном языке, — признался я. — И, если что, я понимаю, что это задача даже не текущего года, но готовиться можно и нужно как можно раньше. Так что, Джек, начинайте искать людей, которых вы смогли бы взять под свое крыло.

Американец поперхнулся, осознав, что именно я ему предложил, и тут благостную картинку испортил как обычно саркастичный Брюммер:

— А никто не забыл, что мы пока отгрузили всего три сотни кристаллов? И не каким-то случайным людям, а военным и разведке Англии и Франции. США вообще отказали! То есть, приемников не так чтобы много, а те, что есть… Думаете, они дадут обычным людям даже просто услышать ваш голос?

Очень хороший вопрос. Буденный вот сразу нахмурился, представив себя на месте иностранных лидеров, и он бы точно не дал нам шанса общаться с народом. А вот Лондон улыбается — с ним мы этот вопрос уже обсуждали с самого начала, и он знает ответ.

— А почему мы продаем то, что могли бы ставить только на свою технику? — ответил я вопросом на вопрос.

— И это тоже зря! — продолжил Брюммер, который хоть и был немцем из Курляндии, но за интересы России переживал очень яро. — Денег нам и за машины хватает. Могли бы и придержать тайну.

— Так не ради денег продаем, — я улыбнулся. — Мы вот победили на поле боя, а в битве за умы для большинства стран даже на сражение не вышли. Сразу получили техническое поражение. Это у нас любителей заграницы хватает, а там… Привыкли они у себя только сами решать, что слушают и что думают простые люди. И никогда не пустят чужаков на эту поляну!

— Скажете, что за границей не открыть русскую газету, чтобы доносить до них наши мысли? — удивился Лосьев. — Да только я с ходу назову вам «Колокол» Герцена или «Револьт» Кропоткина. Первый в Лондоне выходил, второй в Париже.

— И обе газеты выполняли роль революционной агитки. Для нас, не для них, — хмыкнул я. — Попытки же издавать что-то в пользу России просто не встречали понимания. В 60-х годах Петр Шувалов пытался издавать газету в Лондоне — прикрыли через месяц. В 80-х князь Мещерский вернулся к идее официальной русско-английской газеты, и ему не дали сделать даже одного номера.

— И наше радио — это как газеты нового времени?

— Все верно, — кивнул я. — Пусть покупают кристаллы, пусть как можно скорее начинают копировать… Пока они разберутся, в чем главная опасность, на рынке появятся тысячи частных станций, которые будут ловить наш сигнал.