Война. Часть 1 (СИ)

Я дал санкцию на проведение операции, так как другого столь удобного случая можно было и не дождаться: в городе должен был проходить очередной тур шахматного турнира, ожидалось множество иностранных гостей…

— Вы считаете, товарищ Игнатьев, — язвительно улыбается Молотов, — что иностранным разведкам неизвестно чем занимается Чаганов и что они после похищения шифров не свяжут одно с другим?

— Мы планировали захватить англичан врасплох, вытрясти из них сведения о связи, скопировать шифроблокнот, а после взрыва в Мюнхене ликвидировать охранников, инсценировав нападение на них германской разведки, которая тоже вела слежку за резиденцией…

— «Было гладко на бумаге, но забыли про овраги»…

— Продолжайте, Алексей Алексеевич, — из-за спины Игнатьева Сталин бросает укоризненный взгляд на Молотова.

— В создавшейся обстановке, в связи с нашей потерей, Мальцева приняла единственно верное решение, ждать было больше нельзя и она разыграла вариант с ограблением дома польскими эмигрантами, в результате которого один из нападавших был убит.

— Она оставила там труп нашего сотрудника?

— Да, товарищ Киров, оставила, — хмурится Игнатьев, — другого выхода у неё не было. Группе удалось захватить несколько радиограмм из Лондона, а Чаганову, пользуясь найденным в доме шифроблокнотом, дешифровать её. У него же возникла идея, подкрепить версию об участии английской разведки в покушении на Гитлера и на секретаря посольства Германии в Париже радиограммами. Он составил и зашифровал их настоящим английским шифром из шифроблокнота.

— Товарищ Сталин, — в кабинете без стука появляется Поскрёбышев, — сообщение из Радиокомитета.

Вождь быстро пробегает принесённый секретарём лист бумаги и протягивает её поднявшимся с места соратникам.

— «Обращение к немецкому народу»…. — Молотов и Киров склоняются над документом, — «взрыв в Мюхене, чудовищное злодеяние»…. «фюрер находится на грани между жизнью и смертью»…. «погибли Гесс, Геббельс, Розенберг, Шахт, всего около двухсот старейших членов партии, ранено более тысячи»…. «сотни тысяч евреев сейчас радуются в своих синагогах»…, «национал-социалистическая партия не унизится до организации преступлений против евреев, но если на врагов Рейха обрушится волна народного негодования, то ни полиция, ни армия не будут вмешиваться»… «Геринг, Гиммлер».

— Где же ваш «английский след»? — потрясает бумагой Молотов, — Вы понимаете, что натворили?

— Спасибо, Алексей Алексеевич, вы свободны, — хмурится Сталин, — докладывайте мне о ситуации каждые два часа…

Игнатьев поспешно выходит из кабинета.