Война. Часть 1 (СИ)

— Сделаю, сегодня же утром, — прикручиваю к штативу свой «Джиффи-Кодак», включаю настольную лампу и подкладываю под прозрачный лист шифроблокнота белую бумагу, — ты иди, «рыжего» обрабатывай, сдаётся мне, не так он прост как кажется…

В этот миг снизу раздаётся выстрел, а через секунду ещё один. Пока я поднимаюсь и вытаскиваю из кармана брюк свой наган, Олины каблучки уже застучали по лестнице.

— Что случилось? — выдыхаю я, обводя взглядом гостиную и натыкаюсь на лежащего на полу Сиротина из раны которого на груди толчками вытекает кровь, заливая всё вокруг, в тот же миг толчки прекращаются.

Рядом с ним ничком, с браунингом в неловко вывернутой руке, не шевелясь лежит «рыжий». У их ног, сжимая рукоятку нагана, переминается с ноги на ногу Григулевич. Оля сильным ударом носка выбивает пистолет из безжизненной руки англичанина, наклоняется проверяет его пульс на шее, делает то же отклонившись к Сиротину и порывисто выпрямляется. Затем надевает висящие на шее маленькие наушники.

— Надежда, что у тебя? Ничего не слышала? Приём. — сделав два глубоких вдоха, нажимает кнопку вызова и спокойно спрашивает она.

— Всё тихо. — слышу рапорт Васиной у себя в телефонах.

— Я поднялся в уборную, — виновато бубнит Иосиф под тяжёлым Олиным взглядом, — Ваня тоже видно отлучился за чем то…

— Я поднялся в уборную, — виновато бубнит Иосиф под тяжёлым Олиным взглядом, — Ваня тоже, видно, отлучился за чем то…

— Понятно, — зло цедит подруга, — живо вниз ко второму.

— Что с телом Сиротина делать будем? — с надеждой гляжу на нашего предводителя.

— Всему своё время, — отрезает она, — ты давай наверх, составляй радиограмму от лица СИС. Мол, немедленно уничтожить вербовочное дело Гриншпана, его куратору срочно выехать в Лондон…

— Думаю последнюю шифровку мне тоже стоит переписать, чтобы одним почерком было.

— Давай, — Оля согласно кивает головой, на лестнице появляется бледный как смерть Григулевич, — что ещё, Иосиф?

— Здесь оставайся, — рявкнула на него подруга и мы с ней несёмся по лестнице в подвал.

«Кто догадался сунуть пьяному кляп в рот? — поморщившись отвожу взгляд от посиневшей морды „слуги“ с сочащимися из носа и рта рвотными массами, — когда я уходил не было его».

Оля поддёргивает юбку кверху, выхватывает из набедренных ножен финку и с каменным лицом режет вязки на руках и ногах трупа, рывком срывает кляп. В нос шибает тяжёлый самогонный смрад.

— Помоги, — Оля тянется к трупу, но я, опередив её, хватаю «слугу» под мышки и сам тяну его наверх, — всё-всё, спасибо дальше мы с Григулевичем сами, делай своё дело.

«Так, проверяю в последний раз, — придвигаю к себе первый лист, — это радиограмма, которую „рыжий“ якобы передал, а Ильза как бы уже приняла.