Воин-Врач

Откуда на ровном месте взялся тот водоворот, да на мелководье? Как утянул меня едва ли не на середину? Каким чудом батя успел нырнуть и выдернуть меня, не дав захлебнуться? И голос… Я, кажется, слышал голос… Уж не этот ли⁈

— Нет, лекарь, не я. Ладомир тогда в гостях у Яра был. Хворал Всеслав тяжко горлом, думали — не выживет. Вспомнил учитель мой, что есть шанс от кромки душу увести, если с другой её увязать крепко. Да только давно, сотни четыре лет, если не больше, никто не ладил такого. Они с Яром, вроде, управились. Тогда та свара, о которой вы с Всеславом так хорошо говорили, только разгоралась. Но Ладомир что по воде, что по облакам видел и Яру показывал: беде быть. Да страшной, небывалой. Чтоб на брата брат, на отца сын. Думали, успеют. Войдёт княжич, а потом и князь в силу, отвадит пакостников, сохранит лад да ряд. А оно вон как вывернуло-то…

Буривой выглядел постаревшим и расстроенным так, будто при нас родню хоронил.

— Яр при Всеславе остался. И знаниями делился, и воспитывал, и кой-чему из нашего обучал. Неплохо обучал, видать — ловко вы это пальцами-то. А для чего Рысь стол давил? — научный интерес в волхве поломал ожидаемый ход беседы.

Я объяснил, как, по моему мнению, можно было противостоять гипнозу и панике. Дед кивал, и глаз его пылал интересом, как никогда сегодня.

— Мы, Буривой, можем часто видеться, если захочешь. Я многое расскажу. Память такой стала, будто не восемьдесят лет почти, а восемнадцать, — прервал я старика, когда он начал задавать профильные вопросы. Для психиатра и невропатолога профильные. И тревожные.

— А каким ты лекарем был… тогда? — оригинально оформил он не вполне корректное «при жизни».

— У вас, вроде, резальниками таких зовут. Когда хворь из тела железом убирают. Ну, вот как я, к примеру, инородное тело из груди извлёк, — вроде бы вполне понятно объяснил я.

— Кого? — нахмурился дед. И Всеслав будто бы «отобрал руль» обратно."

"— Да копья того наконечник ядовитый, что проткнуло меня. Он с Глебки, сына, лунницу снял, да давай жевать её. Я думал — умом повредился лекарь! А он самый краешек сплюснул, да так, что тот острым стал. Как языка не лишился только? Пальцами пощупал, прижал одной ладонью, да другой рукой как полоснёт! Лунницу в рот, чтоб в грязи не потерять, а пальцами — в прорезь ту, что на груди у нас. Пошерудил там, да вот такую деревяху и вынул, в крови всю.

Всеслав в рыбака играть не стал, как Рома в бане, и длину изобразил двумя пальцами, к оригиналу очень близкую.

— И как много лекари да знахари в твою пору умеют? — Буривой был не из тех, кого легко было сбить или отвлечь.

— Много! Он говорил, безногих на ноги ставят! Такие дела творят — страх! — с энтузиазмом продолжил было князь, но волхв только рукой рубанул:

— Сам пусть говорит!

И «руль» снова оказался у меня.