Воин-Врач

Он был один из сотен, в почти таких же подвёрнутых портах и мокрой по подолу рубахе. Точно также перешучивался-перелаивался с дружинными, что тянули лямки и качали шесты, помогая лодьям катиться посуху. Слипшиеся от пота волосы, белозубая улыбка в бороде. Как она выбрала именно его? Не иначе, Боги так управили. Табунок баб, девиц и вовсе уж девчонок с берестяными и глиняными туесами подбежал-окружил уставших переходников. Частенько так бывало, за улыбки и добрые слова девок одаривали безделушками или мелкой монетой. Иногда и хорошее случалось по судьбе, пусть и реже, чем хотелось бы.

— Испей водицы, вой добрый! Совсем загнал себя, — зеленоглазая, со светлыми русыми волосами, босоногая, подошла она и протянула ковш. — Вовсе не щадит вас Чародей, вон как жилы рвёте.

— Благодарствую, красавица, — с улыбкой чуть кивнул Всеслав, а кистью, еле заметно, остановил Гната, что сунулся было перехватить ковшик. Не след князю из чужих-незнакомых рук в походе угощаться — мало ли? Но почему-то была вера в то, что эта не отравит. И не предаст.

— Это откуда ж у тебя водица такая сладкая? Да травками душиста, как не с родника, а с ведьмина котла черпала, — не переставая улыбаться, удивляя и дружину, и себя самого, спросил он.

— Ох и нюх у тебя, ратник, ну прямо волчий! — звонко отозвалась, подбоченясь, девица. И с непониманием посмотрела на ближнюю дружину, разразившуюся хором хохотом.

— Бывает, везёт иногда, — согласился Всеслав, возвращая ковш. — Скажи, добрая-красивая, как звать тебя, да где терем батьки твоего? — ближники прекращали ржать и останавливали на князе глаза, пока непонимающе, но уже с блеском дальней надежды.

— А к чему тебе моё имя, вой? И как угадал, что в тереме живу, а не в избе или землянке под берегом? Может, я рыбакова дочь? — она сощурилась и подняла левую бровь точно так же, как обычно делал он сам. Только стала при этом ещё милее.

— На рыбачку ты не похожа, красавица. Лицом белее, ноги редко босыми ходят, руки ещё реже колешь да режешь, — спокойно объяснял он очевидное, — да и пахнут рыба́чки иначе. Не малинкой лесной да травкой-зубровкой, как ты.

На лице девушки расцветало изумление, а на жёстких и суровых дружинных — неожиданные, светлые, почти детские улыбки.

— А двор батьки твоего надобен мне, чтобы сваты не промахнулись да мимо счастья моего не проехали. А ну как старуху-вековуху, хромую да гнутую, с соседнего дома за меня, сокола ясного, сговорят? — Всеслав смахнул с лица налипшие волосы, горделиво расправив плечи и выставив вперёд бороду под нараставший снова хохот своих.

— А откуда ты про бабушку Ефимию знаешь? — рот и глаза девушки округлились, сделав её похожей на совсем малую девчонку, которой дед сладил первую в жизни свистульку, глиняного жаворонка, что пел переливчато, стоило чуть подуть.