Воин-Врач IV

Отметив, как качнулись кружева на его груди. Ну да, не всякий сможет отнести потерю двух тысяч воинов к разряду мелких неприятностей.

— У нас впереди долгий день, полный разговоров, и, пожалуй, не один. А следом — непочатый край работы. И, если не будет возражений с вашей стороны, начать я хотел бы с подарков. Маленьких памятных сувениров, как говорят в землях франков, — пояснил Всеслав непривычное слово. И щелкнул пальцами.

Заметить, как из потайных стенных ниш показались нетопыри, смогли, пожалуй, лишь он сам с Рысью да патриарх с великим волхвом. И ещё Хаген сделал вид, что ничуть не удивился появлению из воздуха восьмерых вооружённых воинов. Пусть мечи их и оставались в ножнах за спинами. Рыжебородый видел своими глазами, что для того, чтобы превратиться из неподвижной статуи с каменным лицом в смертельную мельницу, вокруг которой свистят и гудят неразличимые глазом полосы бритвенно-острого железа, любому из этих демонов требовалось меньше мгновения.

В руках у них были светлые короба-шкатулки, плетёные из бересты. На богатые дары не похожие вовсе, и от тех, в каких беднота хранила крупу да сушёные грибы, отличавшиеся только знаком великого князя, выжженным на центральном верхнем квадрате.

Поставив беззвучно свою ношу перед гостями, воины по кивку Гната вышли за дверь. Которая не издала ни звука, как и половицы под их ногами.

— Мои сыновья, Роман и Глеб, с детства любили играть в ратников. Мастерили их сами из глины или палочек, — начал Всеслав, собирая удивлённые взгляды. — Теперь у старшего под началом несколько тысяч настоящих, живых, и наших, и степняков. А младший удумал вот таких. Откройте.

С шорохом и берестяным скрипом поднялись и легли в сторону крышки. А гости вынимали из коробок фигурки деревянных ратников.

Три северянина с круглыми щитами, кто с мечом, кто с копьём, кто с секирой. Лях-копейщик. Моравский лучник. Мадьяр с тесаком. Болгарин с саблей. Хорват с дубиной и серб с топором на длинном древке. По одежде и броне, по щитам, форме усов и бород было понятно, к каким племенам принадлежали воины. Викинги покрутили детские игрушки в широких ладонях и поставили перед собой без интереса. Балканцы восхищённо цокали языками. Чех и лях разглядывали фигурки в руках друг у друга, привычно, наверное, стремясь найти в своих изъян и обидеться: конечно, этому-то хорошее подарили, не то, что мне, как в старом анекдоте про лошадку для двух братьев, оптимиста и пессимиста. С той лишь разницей, что эти обидчивыми пессимистами были оба. И лишь юный венгр смотрел на ратников с улыбкой, а на Всеслава с ожиданием очередного чуда. Как и его мать.

— Глядите: можно выбрать единоплеменника, любимого воина. Одного. И играть только им, — чуть тише и медленнее заговорил Чародей, возвращая внимание аудитории.