Воин-Врач IV

Кузя, тот самый, что чудом выжил при переходе от Одера к Двине, которого спасли от ляхов и доставили к нам Судовы, первый в мире человек с серебряным имплантом в черепе, который иногда можно было даже разглядеть в его пустой глазнице, стал для юных негодяев царём и богом. Он говорил уже лучше, хоть и заикался по-прежнему сильно, ходил с костылём, и одна рука так и не обрела подвижности, но как-то умудрялся держать в повиновении и строгости своих подопечных. Вот до того самого раза, когда юношеская фантазия взяла верх над почтительностью.

Задача в тот раз была поставлена сложная: стащить белым днём десять резцов у Кондратовых мальчишек. А как, коли они их из рук выпускают, только когда спят, едят и наоборот?"

"Травить до усёру решили не пробовать. Урок про яды, который проводил один монах из Лавры, обладавший, судя по лицу и тёплому общению с Кузьмой, солидным тайным прошлым, помнили все, но уверенности не было — а ну как рука дрогнет, и вся плотницкая ватага дуба даст? Значит, надо как-то иначе. Спереть резцы ночью из запертой избы единогласно признали скучным и неинтересным. Стали думать дальше.

— Дядька Кузьма говорил, что внимание можно привлечь, а можно отвлечь, — вспомнил Павлуха.

— Точно! А что лучше всего привлекает внимание? — спросил Сашко.

— Солнышко! Громовик! Жратва! — варианты посыпались густо, со всех сторон.

— Голые девки! — мечтательно протянул Митроха, которому было почти пятнадцать, и вопросы подобного плана интересовали его живо.

— Думали сперва курицу без башки им подкинуть, но решили — перебор. Побегут, наследят, перемажутся, а ну, как оскользнётся какая? А мирных жертв надо избегать, — заученно, по-военному произнёс Сашко последнюю фразу, от которой дёрнулась щека у Буривоя, и он уставился в окно вместе с патриархом, пряча улыбку.

— Мышей решили. Для страху пучка́ми их связали, — продолжал мальчишка, хмуро глядя под ноги.

— Кто решил? — в очередной раз влез Ставр, давя в себе непривычную добрую улыбку, от чего выглядел ещё страшнее обычного.

— Я, — буркнул Сашко.

— И про курицу ты, и про мышей тоже ты? — мне вспомнились старые истории про злого и доброго полицейских. Гнат с безногим вряд ли их слышали, но «разматывали» пацана в полном соответствии с канонами допросной практики.

— Ага, — твёрдо признался партизан, не поднимая глаз. Он выгораживал остальных до последнего, но у этих двоих и Герасим из тургеневской «Муму» запел бы соловьём, наверное. Они оба точно были из тех, у кого и петух снесёт, и секрет заключался вовсе не в везении.

В общем, резцы спёрли все, две дюжины. Каждый из юных душегубов получил лично от Рыси памятный подарок: фигурку воеводы, которая должна была появиться на торгу только через бесконечные полгода.