Воин-Врач IV

Чёрные тучи, что полезли длинными языками с дальнего берега Русского моря и болгарских земель, выглядели очень тревожно, вроде стрел или обозначений направления движения циклонов-антициклонов в старых выпусках прогнозов погоды на Центральном телевидении. Тогда в них ещё не было вертлявых тощих девок и рекламы всего, что можно и нельзя, от капель для носа до свечей совершенно обратной локализации. Тогда мужчины и женщины в почти одинаковых брючных костюмах от родной лёгкой промышленности сообщали метеосводки торжественно, а за их прямыми спинами двигались синие и красные стрелки, обозначавшие тот или иной атмосферный фронт.

Появился фронт и на нашей «интерактивной карте». Западный. Чёрный.

Ткань, прихваченная к тонким, еле заметным проволочным нитям, вытягивалась из большой прорези вдоль границы. Разматываясь медленно со спрятанного за экраном валика, на Русь наползала тень, чёрная туча. Угольная пыль, которой зачернили полотно, осыпа́лась клубами, когда ткань дёргалась, будто цепляясь там за что-то, продвигаясь вперёд рывком. И выглядело это очень тревожно, но впечатляюще.

Всеслав посмотрел на семью. Пожалуй, он на всей площади был единственным, кому под силу было отвести взгляд от чёрных щупалец, что тянулись на родную землю.

Лица Ромки и Глеба стали одинаково твёрдыми. Складки меж нахмуренных бровей делали их похожими на деда, Брячислава Изяславича, которого я никогда не видел, но в зрительной памяти князя сомнений не было: глазами сыновей смотрел отец.

Малыш Рогволд, что только что смеялся на руках Дарёны, глядя то на Солнце ясное, то на чудо-саночки, что ехали сами по себе, тоже нахмурил лобик, чуя общее напряжение. Вон и губа нижняя дрогнула и в стороны поползла. На площади внизу уже много где слышался детский плач. Княжич пока держался, но видно было, что из последних сил."

"Дрожал подбородок у с недавних пор княжны Леси. Руками она перебирала кайму нового платка, что только вчера подарила ей матушка-княгиня, но вряд ли понимала, что делает. Наполнившиеся слезами глаза заворожённо следили за чёрными тучами, совершенно точно, по себе зная, что бывает, когда приходят на мирную землю вражьи захватчики.

Поразила Дарёна.

Всеслав смотрел на жену, не отрываясь, не обращая внимание на то, что площадь перед ним взрывалась руганью и криками, похожими на панические. А я всё силился понять и вспомнить, где же мог видеть такое выражение лица. И вспомнил.

Сорок первый год. Женщина в красном. Скорбная решимость на лице матери, что поднимает сыновей на защиту семьи, дома, улицы, родного города, своей страны. Зная, сердцем чуя, что многим из них никогда не вернуться назад. Родина-мать.

Я тогда был маленьким, но запомнил удивление. На плакате была взрослая тётя, с морщинками, с сединой под платком.