Воин-Врач IV

Славному Горыне помочь, хуторок в порядок привести, как в Ставрогнатово чтоб стало. Два десятка пусть службу несут крепко, а дедко Горыня, глядишь, чему и обучит их из старых штук. Не откажешь, дедко, принять гостей на постой? — спросил Всеслав у старика, что ухватился обеими руками за длинную бороду, сжав тёмные узловатые пальцы так, что суставы побелели.

— Рысь? Воевода Гнат Рысь? — неверяще, шепотом переспросил он.

— Я, дедунь. Давай-ка вон на мясо налегай. И сбитень тоже хорош, не откажи, — окружил заботой очередного старого ратника молодой душегуб. — А мы всю голову поломали, куда столько мяса девать? Князь-то батюшка тура по дороге взял нынче, да здоровущего, с гору! У тебя ледник-то есть ли?

— Князь? Всеслав Брячиславич? — ещё тише, прерывающимся голосом ахнул дед.

— Он самый, дедко. А Сивке своему спасибо скажи — удачное место он выбрал, чтоб колесом в тот корень влететь. Я вот что думаю, княже: надо сюда дедушке внучат прислать. Они, боюсь, к нашему приезду весь Киев если не заставят нагишом кругами бегать, то обнесут!

И Гнат, как выяснилось потом, будто в воду глядел.

Они шли по шумному торгу, разглядывая невиданные диковины и слушая чужую звонкую речь, которую понимали с пятого на десятое, хоть и потратили несколько недель на её изучение у торговцев и рабов из этого края. Слухи о великом князе русов дошли и до их земель, великой Иберии, и навели некоторых представителей аристократии на мысли покинуть на время родные горы и посетить лесные края. Постоянные схватки с сельджуками вынуждали искать любые возможности для укрепления грузинского царства. Византия, не заинтересованная в этом, на уступки шла крайне неохотно, а помогать деньгами и войсками привычки сроду не имела — ей было выгоднее дождаться, пока те самые сельджуки вырежут армян и грузин до последнего, и лишь после этого выйдут к исконно ромейским землям.

Высокие, статные, гордые горбоносые брюнеты прибыли Руссим морем, проведя несколько дней на землях половцев. Где про успехи и чудеса русского князя наслушались ещё больше. Посмотрели и на Олешье, оценив размах строившихся портов и складов. В Византии таких не строили давно. Поднявшись по Днепру, оценили курган Александровой Пади на правом, пологом берегу, что поднимался едва ли не вровень с левым, крутым. И прочитали вытесанную на скале надпись на греческом и латыни: «Приходите все — так будет с каждым». А когда сменился ветер — ощутили тяжкий гнилостный дух. Всё, что осталось от десятков тысяч латинян, как рассказывали кыпчаки перед отплытием. Каждому из которых Чародеевы мясники отрубили го́ловы и отправили их в Рим, не поленившись и не пожадничав нанять для этого все свободные суда в портах Русского моря.