Воин-Врач III

Пожалуй, эту реплику вполне расслышали первые ряды выстроенных за спинами переговорщиков полков. Глядишь, и понял кто, если русской речи обучен.

— Мы предлагаем решить спор миром, — влез в беседу, подав коня чуть вперёд, епископ. Он, в отличие от патриарха, говорил тихо, вкрадчиво. И глаз имел рыбий, блёклый. А вот сетки сосудов на носу и ушах вполне себе яркие, сизо-лиловые. Вот же принесли черти делегатов — кто не гипертоник, тот алкаш!

— Святой Престол направил меня для того, чтобы я не допустил кровопролития и непотребства, сохранив мир на этих землях, — елейным голосом продолжил Ламберт."

"— Про непотребства на этих землях ты бабам Холмским, Пинским да Туровским расскажи, каких спутники твои до петли довели! Да четырём десяткам мужиков, которых стрелами да копьями истыкали, просто мимо проходя! А ведь у тех и других дети малые остались! — взорвался-таки отец Иван.

А по лицам переговорщиков пробежали тени испуга и злости. Вряд ли они именно так представляли себе обсуждение условий мира. И уж совершенно точно не были готовы к тому, что князь и священник будут знать чуть ли не поимённо каждого убитого ляхами по пути сюда.

— Я скорблю и оплакиваю невинных вместе с тобой, брат мой Иван, — продолжил тем же сладко-липким голосом епископ. А я запереживал, что план наш того и гляди развалится: уж больно опасно поднялся посох патриарха. Как бы он в запале новоявленному братцу шапку-митру наизнанку им не вывернул. Не снимая с головы.

— Я сам и другие братья мои будут молить Господа нашего о спасении душ их. А для того, чтобы не допустить новых возможных жертв, предлагаю князю покинуть стольный град, удалившись к себе в вотчину на Двине. И выплатить каждому из воинов, что пришли сюда, по пятьдесят гривен. Тогда войско уйдёт восвояси, оставив лишь пару сотен для того, чтобы хранить в Киева закон и порядок.

— Ты в своём уме, епископ? Ты смеешь говорить об этом, стоя возле могил безвинно убиенных святых мучеников Бориса и Глеба⁈ Снова смуту сеять взялись на чужой земле⁈

— Нет, — ровно ответил Всеслав, прервав реплику патриарха и краем глаза отмечая, как напряглись оба воеводы.

— А по скольку готов? — быстро переспросил епископ, решив, что тут кто-то собрался с ним торговаться.

— А по е… — начал было Рысь, но замолчал, повинуясь жесту князя.

— Условия такие: вся ваша свора насильников, убийц и воров складывает оружие и брони, слезает с коней и пешком по своим же следам проваливает обратно в Польшу. Нигде, я подчёркиваю, нигде не останавливаясь. Тогда сохранится и мир на наших землях, и ваши жизни, — патриарх и Гнат смотрели на Чародея с восхищением и опаской. Воевода, епископ и дядя не восхищались, а вот сомнения первые в глазах их появились.